15:00 23 мая 2017 | Хоккей — КХЛ
Газета № 7351, 26.05.2017

Артис Аболс: "Пошел обследоваться – в моем сердце нашли дыру"

Артис АБОЛС. Фото photo.khl.ru Юлиус ШУПЛЕР. Фото Олег СИРАЧЕНКО, ICEBOX Артис АБОЛС и Хенрик СЕДИН. Фото REUTERS Артис АБОЛС. Фото REUTERS Карлис СКРАСТИНЬШ. Фото REUTERS Мартин ШТРАБАК и Артис АБОЛС. Фото REUTERS Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ" Артис АБОЛС. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Майк БЭБКОК. Фото REUTERS Артис АБОЛС (справа). Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ" Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Артис АБОЛС. Фото photo.khl.ru

Спецкоры "СЭ" поговорили с латвийским тренером "Лады".

Стоило мелькнуть Аболсу возле пресс-центра на чемпионате мира – тут же вокруг собиралась толпа латвийских корреспондентов. Артис устало усаживался – и рассказывал, рассказывал… Мы смотрели на эти семинары – и понятно становилось, кто отвечает в сборной Латвии за обаяние.

Мы ждем, когда латыши разбегутся к своим ноутбукам – телеграфировать на родину: "Аболс заявил…"

Дожидаемся и подходим. Артис, работающий не только с латвийской сборной, но и с "Ладой", чуть отстраняется. Уточняет с горечью:

– Вы ведь про Тольятти будете расспрашивать?

Мы молчим.

– Будете, будете! – убеждается Аболс. – Но про Тольятти у меня будет два ответа – "да" и "нет"…

Сказал и пропал на сутки. Сигнализируя через пресс-атташе – то у сборной Латвии два собрания за день, то званый ужин. Некогда!

Но мы не отставали – все-таки человек работает в нашей лиге давным-давно, в толком никто про Аболса не знает. Даже легендарный Александр Кожевников задался через газеты вопросом: "Кто такой Аболс? Что он выиграл?"

Вот мы и выясним!

День засыпали Аболса укоризненными SMS. В которых глупая T9 переправляла имя "Артис" на "Артист". Вот представьте: приходит сообщение, где в первой же строчке кто-то называет вас "артистом"…

Но Аболс не обиделся, нет. Пришел как и обещал. Долго водил нас коридорами Lanxess-Arena, отыскивая свободную комнатку. Из одной высовывался здоровенный немец в хоккейном шлеме, из следующей – щуплый швед.

Мы плюнули и вернулись в тот же пресс-центр. Спрятались в углу – где отыскивали нас глазами, полными зависти, корреспонденты из Риги. Их-то собственная сборная эксклюзивами не радует. Или корреспонденты не так назойливы, как мы.

Начали, конечно же, не с Тольятти.

ДОПИНГ ОКАЗАЛСЯ ЕРУНДОЙ

– Матч в вашей жизни, вспоминать который – особенный восторг?

– Вспоминать-то особо нечего! Во мне осталось больше, чем из себя достал. Хотя играл в знаменитом матче на чемпионате мира-2000 в Санкт-Петербурге. Против сборной России.

– Когда латыши выиграли.

– Да, 3:2. Так дома нас встречали, будто не в четвертьфинал вышли, а выиграли этот чемпионат мира! Никогда такого не было! Забивал я на чемпионатах мира только раз – норвежцам в 2001-м. Тогда собрались все лучшие хоккеисты, которые были у Латвии. Американцев обыграли. Зато проиграли Украине.

– На питерском чемпионате кое-кого поймали на допинге.

– О, точно! Наутро после матча с Россией собираемся на тренировку, радио включено: "После вчерашней игры у хоккеиста сборной Латвии обнаружен допинг"… Боже! А кто ходил?

– Кто?

– Я! Как стоял, так и сел. Паника страшная. Даже не за себя, а за команду – что ж теперь с нами сделают? Что я мог съесть? В панике кинулся к доктору. А потом выяснилось – какая-то ерунда. Ошибка.

– Лучший хоккейный матч, который видели своим глазами?

– Я же некоторое время комментировал. В 2008 году работал в Квебеке на матче Россия – Канада, причем, один. Это не образец хоккея. Просто восторг. Такой кайф!

– Разделяем ваши чувства.

– Я даже был счастлив, что мне никто не мешает в эфире – могу говорить все, что на душе! Но вы оцените гибкость сборной Канады. Отправлялись на Олимпиаду в Сочи, на большие площадки – пригласили консультантом Ральфа Крюгера. Совсем иначе играли при потере шайбы, нетипично для канадцев. Я был поражен этой прагматичностью и профессионализмом. Канадцы отступили от своего агрессивного хоккея, перестроились и выиграли.

Юлиус ШУПЛЕР. Фото Олег СИРАЧЕНКО, ICEBOX
Юлиус ШУПЛЕР. Фото Олег СИРАЧЕНКО, ICEBOX

ПАПА ЮЛО

– Здесь, в Кельне, ваша раздевалка рядом со словацкой. Где Юлиус Шуплер, мастер художественного слова.

– Мой папа в тренерстве!

– Вот вам и рассказывать.

– Неординарный человек, установки яркие. Кстати, Хартли на него похож в этом смысле. Мы могли приехать на раскатку, а Шуплер ее внезапно отменял: "Сейчас отправляемся гулять к морю!" Приезжаем туда – а на берегу уже заказан обед в ресторане. Юлиус все рассчитал. Когда игра не клеится – надо что-то придумывать, встряхивать. Вот Юлиус фантазирует как никто. Столько было смешного!

– Например?

– Где-то в Москве делает установку перед матчем. Магнитная доска, расставляет магниты: "Это противник, это мы…" Тут выясняется – одной фишки не хватает. Юло не растерялся – ткнул в доску пальцем: "Парни, то не палец, то защитник!"

– Забавно.

– Или дает характеристику сопернику: "Пытаются играть в точный пас…" Тут мы вообще попадали – "пытаются играть"!

– При вас пан Юлиус на жеребца забрался?

– Ну да. Это же в Риге было. Проспорил – пришлось исполнять.

– Впечатления?

– Юло молодец!

– Мы не об этом. Вы ж были его ассистентом – наверное, вам и подсаживать пришлось?

– Нет-нет, Шуплер – очень ответственный. Он не просто взял лошадь. Под Ригой нашел ферму, ездил туда учиться. Нанял тренера. Все сам, только сам! Потом всю Ригу удивил – настолько лихо вспорхнул на жеребца.

– Сам Шуплер переживал – не слишком ли похож на гея в обтягивающих штанах наездника.

– Хе-хе. С нами такими переживаниями не делился.

– Чему у него научились как у тренера?

– Да он вообще стал моим первым учителем! У него заканчивал играть – потом он же пригласил: "Хочешь стать моим ассистентом?" Его сильная сторона – общение с хоккеистами. А первый закон: "Прикуси язык!"

– Он прав?

– Тысячу раз прав! Вот Юлиус здорово умеет задавить в себе злость после плохой игры. Я смотрел на него и поражался: "Вот здесь я точно разорался бы, злоба захлестнула". Потом едешь в аэропорт – оп, уже отпускает. Думаешь: а если б начал высказываться в раздевалке?

– Казался мастером художественного слова индеец Тед Нолан, возглавлявший сборную Латвии.

– Кстати, Нолан нам говорил, что для него большая проблема – говорить при большой аудитории. Специально ходил на курсы, обучался говорить.

– Вот давайте про Нолана поговорим. Своеобразный же человек.

– Это да, своеобразный… Я думал, он индеец – а Нолан сказал про себя: "I am first nation people". А удивил он меня своим подходом.

– В чем?

– Это все, что могу сказать. Удивил своим подходом!

– Вы с Игнатьевым были его ассистентами. Если скажем, что вы Нолана не восприняли – будем правы?

– Ну… Что значит – "не восприняли"? Может, это Нолан нас не воспринял. Кто знает? Тед после чемпионата мира улетел домой, мы с Виктором были в Риге. Вдруг читаем – оказывается, это мы во всем виноваты. Ого, думаем. Вот это новость, просто отлично! Честно говоря, хотелось бы знать правила до, а не после чемпионата мира…

Артис АБОЛС и Хенрик СЕДИН. Фото REUTERS
Артис АБОЛС и Хенрик СЕДИН. Фото REUTERS

САМОЕ УЖАСНОЕ – ОБИЖАТЬСЯ НА ИГРОКА

– Самые удивительные проблемы, с которыми столкнулись, став тренером?

– Есть тренеры, которые мало общаются. Дадут свисток: "Все, тренировка закончена!" А надо с хоккеистами разговаривать. Вот Хартли в сборной Латвии много общается. Шуплер разговаривал. Для русских и латышей это важно. Знаете, что самое ужасное для тренера?

– Что же?

– Когда ты начинаешь обижаться на игрока! Это постоянная борьба с самим собой – что сказать, что нет. Шуплер учил: "Обмани его, это твое мастерство! Пугаешь ли ты его, сахаром посыпаешь – неважно. Главное, чтоб он все делал. Сам придумай, как заставить…"

– Вы способны на самого себя объективно взглянуть как на тренера?

– Надеюсь, да. Но это трудно. Говорю своим помощникам: "Эй, ты смотри за мной! Если чувствуешь, что заносит – сразу говори, не стесняйся…"

– В чем вы пока слабы как тренер?

– Как раз в психологических разговорах. Я не любитель. Как говорит мой ассистент, мы же в самолете не идем подбадривать пилота, чтоб лучше взлетел: "Эй, давай, настройся!"

Артис АБОЛС. Фото REUTERS
Артис АБОЛС. Фото REUTERS

"ЧТО-ТО ДОКТОР ДОЛГО СМОТРИТ…"

– Вы же играли вместе с Сергеем Жолтком?

– Да. Локаутный год. Но в том матче, когда он умер, меня не было. Отдыхал из-за травмы. Это был первый матч Шуплера в клубе "Рига-2000". Помню, сидел в раздевалке – команда должна была вернуться из поездки. Вдруг новость…

– Мы к чему спрашиваем. Ведь после этого случая вы обследовали собственное сердце – и нашлись такие проблемы, что оставили хоккей?

– Откуда такая информация?

– Латвийские друзья сказали по секрету.

– Закончил я не из-за сердца, а потому, что сломал кисть. Но… Ладно, рассказываю! Да, в 2006-м провел полное обследование. Есть сердце и предсердие, такая стенка. Вот в ней у меня оказалась дырка!

– Дырка?!

– Да. Выяснилось, врожденное.

– Страшно слышать.

– А сколько раз до этого мне делали кардиограмму! В тот-то раз случайно обнаружилось. Травмировал колено, делали операцию. Не вышел на матч "Лада" – "Рига-2000". На всякий случай решили сердце посмотреть. Лежу-лежу, доктор смотрит: "Ага, сердце увеличено на столько-то процентов, стенки потолще…" Вдруг замолкает. Что-то, думаю, долго он меня смотрит. Окликаю: "Что случилось?" Доктор посмотрел на меня, еще помолчал – и произносит: "Слушай, у тебя дырка в сердце…" Мне казалось, я ослышался.

– Что было дальше?

– Прежде такие вещи оперировали – натурально вынимали сердце и штопали. А тут узнали, что в Словакии провели первую в истории операцию – пропускали шнур через пах, заковыривали эту дыру изнутри. С помощью Шуплера мы отправили диск в Словакию докторам. Потом отправился на операцию. Лежал в полном сознании и смотрел на экране, как ковыряются в моем сердце.

– Кино на любителя. Уж лучше спать.

– Но я смотрел! Почему нет? У меня вообще тот год хороший был, я ничего не боялся. На операцию шел спокойно. Уверен был – все пройдет отлично. В Риге был чемпионат мира, сборную принял Петр Воробьев. Я уверен, что играл бы в этой команде. Но пришлось отказаться.

– От сборной – но не от хоккея?

– Мне на полгода запретили большие нагрузки. Но что я могу, кроме хоккея? Денежных запасов не было вообще. Значит, надо выходить и играть.

– Прежде у вас сердце не прихватывало?

– Никогда! Да я нагрузки переносил как собака. Может, и оперироваться не стал бы, но доктора насели: "Тяжелый вид спорта, то, се…" Маму мою проверили – у нее оказалось такое же сердце, с дыркой. Тоже прооперировали. А у детей все нормально.

– Что-то чувствовали во время операции?

– Боли не было вообще. Изнутри вдруг – оп! Будто сердце кувырок сделало! Доктору говорю: "Это что такое?" – "Не волнуйся, это мы тебе в сердце вошли…"

– Сколько после этого отыграли?

– Три сезона.

– Ого.

– Еще бы играл, но кисть сломал. Вот это была боль так боль, ничего страшнее не испытывал. Чтоб не орать, собственный палец зажал зубами. Сам виноват!

– То есть?

– Нас как учили в Советском Союзе? Дураки-канадцы бегут бить – а ты отдай пас и уворачивайся. Вот я и "уворачивался".

– Ничего не понимаем.

– Хоккеист на меня летит – прими его на плечо, и ничего не случится. А я увернулся, но у борта оставалась рука с клюшкой. Парень врезался в нее бедром. Смотрите – и сейчас до конца не сгибается. Хрящ раздробило, связки разорвало. Мне даже операцию делать не стали!

– Почему?

– Жить-то не мешает. Поначалу доктора раздумывали, консилиум созвали: оперировать, нет? А будет ли лучше? Время шло, я поехал в Канаду комментировать чемпионат мира. Тут стали воссоздавать рижское "Динамо", появилась КХЛ. Я – кандидат в команду. В июне решил проверить, как срослось. Кидайте мне, говорю, флорбольный мяч. Словно ножом укололо! Понятно стало – кистью двигать не могу. Команду как раз Шуплер принял. Юлиус и Нормунд Сейейс звонят: "Загляни в клуб". Там-то все и решилось: "Раз играть не можешь – ассистентом к Юлиусу пойдешь?" Мне даже смешно стало: а есть варианты? Да я благодарен должен быть тому парню из Лиепаи, который мне руку сломал! Так повернулось, что грех жаловаться – прыгнул на самый высокий наш уровень, в тренеры рижского "Динамо" и сборной!

– Это большое везение.

– Ну вот закончил бы я через пару лет. Сидел бы и думал: что делать дальше? Кому я нужен?

Карлис СКРАСТИНЬШ. Фото REUTERS
Карлис СКРАСТИНЬШ. Фото REUTERS

ЖЕЛЕЗНЫЙ КАРЛИС

– Со знаменитым Карлисом Скрастиньшем, погибшем в ярославском самолете, вы дружили с детства.

– Вместе играли в детской команде – мне 7 лет, ему 6. Нас тренировал Михаил Бескашнов, так он совсем молоденького Карлиса "Мамой" прозвал. Не знаю, почему. Николишина тоже с детства "Батей" звали… Карлиса Юрзинов пригласил в ТПС, а оттуда перебрался в НХЛ.

– Удивительный был хоккеист?

– Недаром же его в Америке звали "железный человек"! Он побил один из старейших рекордов лиги для защитников – выходил на лед в почти 500 матчах подряд. В Колорадо играл в третьем звене, разрушитель. Как меньшинство – его выпускают, ловит шайбу на себя. В 2004 году приехал на чемпионат мира в Финляндию. Решающий матч с Белоруссией. Так Скрастиньш три шайбы им забил! Никто понять не мог – как это?

– Хорошо ловил на себя шайбу?

– Изумительно. Нас тоже учил: "Не надо под нее ложиться!" – "А как надо?" – "Вот так садишься на колено…" В НХЛ уже тогда вели статистику блокированных бросков. Самоотверженность нужна. Вот играл за сборную Латвии Арвидс Рекис, много бросков ловил на себя. Бесстрашный парень! Как-то вижу – садится под шайбу, та попадает в перчатку. Как раз в то место, где клюшку держал. Вытаскивает при мне руку – а там кровища, все раздроблено… Ужасная картина!

– То ли Знарок, то ли Витолиньш называли вратаря Артура Ирбе самым удивительным человеком в латвийском хоккее. Сам себя тренировал, бегал на 16-й этаж и обратно…

– Мы с Арчи отлично знакомы! Своеобразный парень. Всего достиг большим упорством и самопожертвованием. В локаутный год Ирбе тоже приезжал играть за "Ригу-2000". Приглашаю его в гости, обедаем. Арчи принес банку: "Попробуй!" Оказался потрясающий морс.

– Такие люди – и пьют морс в локаутный год?

– Арчи вообще не прикасается к спиртному! Покушали, допили морс и разошлись. Прошло года четыре. Встречаемся – Артур руку тянет: "Спасибо!" – "Чего-чего?" – "В тот раз так классно посидели…" Я вспомнил-то с трудом!

– Говорят, при небольшом росточке Ирбе был невероятным качком.

– Артур? Нет, что вы! Он много работал над собой, но "качком" его точно не назовешь. Вот видели б вы Сашу Белявского, бывшего капитана сборной Латвии.

– Видели как-то. Худенький.

– Это вы его в майке встретили. А разделся бы – по нему можно анатомию изучать. Где какой мускул. Это не гора мышц, но каждая – рельефная. Пример, как надо к себе относиться.

– Надо ж. Не запустил себя человек в Швеции.

– Как раз в Швеции он себя и обрел – правильное питание и тренировки! Стал там легендой. Я ездил на его прощальный матч в Умео, видел эту фантастическую популярность.

Мартин ШТРАБАК и Артис АБОЛС. Фото REUTERS
Мартин ШТРАБАК и Артис АБОЛС. Фото REUTERS

9 975 КРОН

– С 96-го вы мотались по финским лигам, шведским. Первый контракт был смешной?

– Не то слово. 9 975 шведских крон в месяц.

– Для Швеции прилично.

– Вы серьезно это говорите? Контракт шестимесячный, а жить тебе надо 12. Откладывал в конвертики – и под шкаф. Написано было: это на май, это на июнь… На жизнь еле-еле хватало! Вот это моя проблема: не особо куда-то стремился. Что-то предложат? Хорошо! Не хватало целеустремленности. Это же неправильно?

– Наверное.

– Смешно вышло в этой Швеции. Чтоб мне полегче дышалось, нашли люди из клуба старого латыша, который давным-давно эмигрировал. В войну, если слышали, был "Курляндский котел", страшные бои Красной армии с немецкой. Народ хватал лодки – и через море гребли в Швецию, подальше от ада. Вот это был один из тех беженцев. Латышский он к моменту нашей встречи подзабыл, правда.

– Как же так?

– Женился на шведке. С кем ему на латышском говорить? У шведов привычка – как вечер пятницы: "О, мы в магазин!" Набивают холодильник доверху. Как-то дочка их заглянула к нам в гости, открывает холодильник…

– Что?

– Хоп – застыла! А мы с женой смеемся, угораем просто. Стоит бутылка кетчупа и то, с чем латыши ассоциируются.

– Шпроты?

– Точно! Открытая банка шпрот. Больше ничего. На следующий день снова приезжает – под мышкой здоровенный пирог, в котором и ветчина, и сыр. Все-все-все.

– Деньги вас Швеция считать наверняка научила.

– Это точно. Чтоб нелепую покупку совершил – даже и не вспомню! Хотя, нет, случилось на днях. Был свободный час, пошел по магазинам. Сколько можно – хоккей да хоккей… Вижу – чудесные мокасины, но что-то цвет знакомый. Смотрел, смотрел – так и не вспомнил, есть у меня такие или нет. Купил, сфотографировал. Отправляю жене – а она в ответ: "Зачем тебе еще одни такие?"

– Отнесли назад?

– Да. Размером, говорю, ошибся, верните деньги. Сам смеюсь!

– В Тольятти долго не платили. Залезли в долги – или хватило накоплений?

– Да, у нас были проблемы, которые руководство клуба решило. Сейчас все хорошо. Но в то время… Хорошо, что знаю деньгам счет. "От" и "до" не жил. У меня не было проблем.

– Бывший капитан футбольного "Спартака" Егор Титов говорил, что тратит в месяц 6 тысяч долларов. Сколько нужно вам?

– Вот это вопрос, надо подумать… Прямо самому интересно! Учитывая кредит за дом, который надо выплачивать… Три тысячи евро в месяц. Или три с половиной.

– Сколько уходит на кредиты?

– 850 евро.

– Нас как-то поразил баскетболист Андрей Кириленко. При всех своих миллионных контрактах в Америке он многое покупал в кредит.

– А у меня к концу карьеры накоплений не было вообще! В Швеции играл хорошо, вполне потянул бы в высшей лиге. Но не звали. Не было даже шанса. Возможно, агентские дела. Возвращаюсь в Латвию, мама получила новую квартиру, а мне оставила двушку в "хрущевке". А на мне двое детей. Вот продал эту квартиру – купил за Ригой 4-комнатную. Без кредита никак.

– Даже 200 тысяч евро на счету у вас после хоккея не было?

– Что вы! Это очень хорошо обо мне думаете. Были б – я ни за что с кредитом не связывался, спокойно купил квартиру. На то, что я зарабатывал игроком, можно было существовать от зарплаты до зарплаты. Накопить ты мог только на первый взнос в банк. Все!

Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"

ГОНКИ НА "КЛАССИКЕ"

– Вы же сами участвовали в гонках?

– Эта история начинается с папы – тот в союзные времена участвовал в гонках на грузовиках. Рязань, Куйбышев, вся Латвия… Для меня праздник, когда взрослые собирались – выпивали и смотрели диапозитивы: "О, вот этот момент помнишь?" Такое наслаждение! А к "Жигулям" папа меня с 6 лет приучал. Сидение до упора, подушку повыше – и кручу огромный руль. Отец рядом сидит.

– Как здорово.

– А гонки… Дело случая! Нравиться-то всегда нравились, но сам не участвовал. Думал, это дорогое удовольствие. В 2012-м году в Валмиере, где рижское "Динамо" сборы проводило, все ходил мужчина, про "Жигули" толковал, гонки… Его ко мне отправили – вон, мол, тренер у нас любитель.

– Что предложил?

– Начал рассказывать про трассу – а я ее и так прекрасно знаю, ходил смотреть, как там гоняются люди. Ни одного этапа не пропускал. А он продолжает: "Хотите погоняться на "Жигулях"?" Да это ж здорово! Как? Где? Вот как-то вечером отправился в автоклуб. У ребят своя тусовка, только заднеприводные "Жигули", "классика". Как раз то, что обожаю.

– Романтика.

– Есть в этих гонках соревнования – где у машины стандартный двигатель и четкие правила. А есть open-класс. Там в вазовскую "семерку" можно затолкать двигатель от "Хонды". Стал ездить по гоночной трассе. Выжимал из машины столько, сколько она идет!

– Поучаствовали в официальных гонках?

– Мне предлагали – я отнекивался: "У меня же сезон…" Решили – если время найду, то поучаствую. К зиме они трассу готовят, грейдером выравнивают. Машину можно арендовать, но я так загорелся, что купил "Жигули"!

– Дорого?

– Что-то около тысячи евро. Уже готовая для гонок. Друг помог доработать, двери поменять, подкрасить. Двигатель стоит родной, это обязательное условие. Вот амортизаторы какие хочешь, такие и ставь. На мосту блокировка. Колеса у всех одинаковые, без шипов. Первая гонка у меня была 17 ноября 2013 года. Как раз Раутакаллио уволили, я стал исполняющим обязанности в "Динамо". Гонялись на трассе для картинга.

– Как прошло?

– С испугу нормально проехал. Из 30 машин в десятку попал. В самый главный финал вышел.

– Это как?

– Если б я 22-м приехал – участвовал бы в финале "с". Где разыгрывают с 20 по 30 места. А я был в финале "а"! Но там бороться сложно, участвуют серьезные ребята. Которые нормально вложились в автомобили. Но я понял главное: гонки – единственное место, где я полностью отключаюсь от хоккея! Круге на пятом-шестом вспомнил, что у меня рот открыт.

Артис АБОЛС. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Артис АБОЛС. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

ЗАПОРОШЕННАЯ ФУРА

– Рекорд скорости в вашей жизни?

– Когда чемпионат мира был в Германии – в 2010-м? Вот тогда на "Вольво" пробил двести. Сразу сбросил.

– Чтоб автомобиль вышел из-под контроля – случалось?

– Я на дороге особо не глуплю… Отец учил, как выходить из заноса, что делать в экстремальной ситуации. Был как-то случай под Ригой, Боженька уберег. Другого объяснения нет. Ездил я на "Жигулях", "тройке". С женой отправились к друзьям, с горки покатались. Возвращаемся назад, уже темно. Снегопад, вьюга, машин нет вообще. Шоссе – две полосы туда, две в обратную. На пустой дороге врубаю дальний и зачем-то перестраиваюсь в левую полосу. Будто кто-то увел туда.

– Что случилось?

– Справа стояла запорошенная фура, сломалась. В этой метели ее точно не рассмотрел бы.

– Самая странная машина, которую попробовали в жизни?

– 2012-й год, чемпионат мира в Швеции. Наши болельщики отреставрировали и приехали на древнем микроавтобусе "Латвия", там еще руль между ног. Не знаю, как этот прибор дотянул до Стокгольма. Мне предлагают: "Хочешь по городу прокатиться?" Давайте! Почему нет? Выезжаю за угол – а там полиция меня тормозит: ну-ка дыхни в трубочку. Поверить не могли, что человек в модном костюме трезвым сядет за руль такого автомобиля.

– Результат?

– Положительный.

– Господи.

– Ой, то есть, отрицательный…

– Гоночные "Жигули" до сих пор живы?

– Эта "шестерка" стоит в гараже у отца. Надо немного вложиться, кое-что поменять. Потом – снова на гонки! Идеальная машина. Очень люблю на заднем приводе по снегу, чтоб с заносом…

– Вам в Тольятти клуб, кажется, тоже "Жигули" выдал?

– Была "Калина-Спорт", сейчас "Лада-Веста". Нормальная машина. Я вырос на "Жигулях" – чем меня удивишь? Литые диск, обогрев сидений, кондиционер, электрический стеклоподъемник… Все есть! Даже камера заднего вида и круиз-контроль. Все спорю с приятелями, которые на Porsche ездят, что лучше.

– Ничего пока не отвалилось от "Весты"?

– Абсолютно ничего. Прекрасно ездит.

– Есть, где разогнаться?

– Бывает свободное время, думаю – съезжу-ка в Самару. Дорога отличная, но не разгонишься. В шести местах камеры висят. Еду как все. Превышаю, но культурно.

Майк БЭБКОК. Фото REUTERS
Майк БЭБКОК. Фото REUTERS

БЭБКОК

– Знаем людей, способных смотреть по 4 хоккейных матча подряд. Кто-то ломается на втором. На каком – вы?

– Я могу смотреть хоккей – и отключаться. Ну, идет и идет. Если красиво разыграли, встрепенусь. Это счастье, что умею небрежно смотреть. Вот в Квебеке комментировал две подряд игры один. Вынужден сосредоточиться. Для меня болтать не проблема, но после второго сидел и думал – как же хорошо молчать…

– Кто для вас сегодня – тренер номер один в мире?

Бэбкок. Все выиграл! Слушаю его интервью: "Ваш секрет?" Я напрягся – ага, сейчас все узнаю. А Майк отвечает: "Мой секрет – хорошие хоккеисты…" Эх, не рассказал!

– Вошел бы он сюда сейчас – два вопроса, которые ему задали бы?

– Первый – "как дела?" Надо же дать человеку освоиться. А второй – расспросил бы про Сочи. Канадцы интересно отходили назад. При потере шайбы играли осторожно, не так, как на маленьких площадках. Его ли это идея была? Трудно ли было – если ты главный, а идея не твоя – согласиться на это?

– Вы стали тренером. Самая странная критика, с которой столкнулись?

– Да во в этом году пошли новости – дескать, меня вот-вот уволят. А мы 30 туров шли в восьмерке! Интересно стало: за что?

– Еще вот что мы откопали: знаменитый Александр Кожевников внезапно сорвался в момент тольяттинского назначения: "Кто такой Аболс? Зачем он здесь, что он выиграл?"

– Да. Видел. Не в трубе же я живу. Это неприятно – но тоже часть работы.

– Удивляют такие вещи?

– Не хочу об этом вспоминать. Хотя прекрасно понимаю, почему он на меня накинулся. Если сейчас начну говорить – все развернется в полемику, мне же вернется бумерангом… Я Кожевникова даже понимаю! Не осуждаю! Но он знает ситуацию с одной стороны. Меня как-то один уважаемый человек спрашивал: "Ты еще жив?!" Ага, отвечаю…

Артис АБОЛС (справа). Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Артис АБОЛС (справа). Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"

САМОЛЕТЫ

– Не хотите про Кожевникова – тогда расскажите, как падали с самолетом.

– Вы про какой именно случай?

– Знаем только эпизод, как самолет рижского "Динамо" развернуло при взлете.

– Ах, вы про это? Да, было. Даже дату помню – 18 февраля. Это параллели с сердцем. Я же из хоккея уходил в том числе поэтому.

– То есть?

– Из-за аэрофобии. В 91-м летели из Монреаля, угодили в сильную турбулентность. Тогда все и началось. Так трясло! Самолет то нырял вниз, то снова набирал. Мне было 18 лет. Приземлиться должны были в Москве. На лбу выступили крупные капли пота, ладони тоже влажные. Как глупо, думаю, финишировать вот так…

– Но долетели же?

– Следующий рейс был в Свердловск. Ну, надо – значит, надо. К самолету автобусом еще не подвозили, надо было идти по полю. Рижский аэропорт, вижу Ту-154… Как начало меня лихорадить!

– Но сели?

– Сел. Только не помню, как. Я тогда придумал маневр. Купил плеер, записал музыку, с которой связаны приятные воспоминания. Как сажусь в самолет – сразу наушники набрасываю. Мама меня 19-летним в рижский аэропорт возила – сидели и смотрели часами, как самолеты взлетают и садятся. Дома сидел в кресле – представлял, что я в самолете… Я к психологу ходил из-за этого!

– Что услышали?

– То, что и без психолога знал. Сел напротив, он вкрадчиво: "Ну послушай, чего ты боишься? Что упадешь? Ты же любишь на машине гонять. Высуни руку на скорости сто. Чувствуешь, какое сопротивление? А у самолета 800 километров в час! Представляешь, какая подушка под крыльями? 2 двигателя, один всегда вытянет…" Ну и что из этого я не знал?

– Трезво.

– Когда в Швецию отправился играть, рад был страшно: "О, там летать не надо!" Думал, на все выезды автобусом добираются. Оказалось, пару раз на север летать все-таки придется. Так у меня за неделю до самолета комок в животе.

– Сейчас отпустило?

– А сейчас… Нет вариантов! Хочешь работать – надо летать. Хотя первый рейсы после отпуска – крайне неприятно.

– Так что случилось 18 февраля?

– Рига, наш чартер. Никогда с ним проблем не было. Тут все как обычно, выезжаем на взлетную. Меня еще Шуплер научил – Boing 737 взлетает за 23 секунды. Всегда на часы смотрю, засекаю. Тр-р-р – стрелочка бежит, самолет в воздухе.

– Тогда тоже смотрели?

– Вот! Сижу, смотрю на нее. Рейс в Уфу. Начинает разгоняться, я на иллюминатор косяка даю. Считаю про себя: "Раз, два, три… Куда он поехал?!" Мы в воздухе должны были – а он по полю скачет!

– Ощущения?

– Я даже не по-латышски, а по-русски выкрикнул: "Да ладно!" Вот паники почему-то не было. Мы какие-то деревья снесли, на самолете тоже были повреждения. Команда в гостиницу отправилась ждать новый борт, а я недалеко жил, домой приехал. Звоню другу-пилоту, тот в шоке: "Хоть представляешь, как вам повезло?!" Начал что-то такое рассказывал, что я оторопел: "Эээ! Ты поспокойнее, мне сейчас снова в самолет садиться…"

– Тут есть средство. Не знаем, для вас ли. Коньяк!

– Я открыл, выпил чуть-чуть. Еду в аэропорт, думаю – все, сейчас рецидив будет. Увижу самолет – и переклинит". Сидят же в человеке воспоминания. Вот затрясет – никто меня не затолкает внутрь…

– Обошлось?

– Нормально зашел, сел. Один товарищ и там предложил коньяку. Нет, говорю. А он купил в аэропорту. Как начал разгоняться, смотрю на него: "Налей…" Все отлично, проснулся в Уфе.

– Хоть раз в жизни отказались сесть в самолет?

– Нет. Стыдно было! В 1991-м летели из Казани в Москву на Як-40. Отец со своей фурой должен около Внуково быть. Я все высматривал его машину. Молился, чтоб не уехал. Увидел – уфф, домой с ним поеду, никаких самолетов… Встречает: "Ты что такой бледный, сынок?"

– Говорите, музыку себе записывали. Какую?

– Латышские песни, русские… Я не фанат. Часто знаю песню – но даже не представляю, кто это исполняет. Мне это надо? Обязательным тогда был Высоцкий. Да и сейчас слушаю.

– Наш любимый латышский певец – Густаво.

– Густаво?! Это же рэпер!

– Ну да. Довольно приличный.

– Нет, это не для меня. Я более такой… Меланхоличный. Вы послушайте Интарса Бусулиса – "Я тебя рисую". У него еще с Ваенгой есть песни.

– Из Высоцкого – что нравится?

– Под настроение! "Я вышел ростом и лицом, спасибо матери с отцом…"

– Про дальнобойщиков хорошая есть песня.

– Да, тоже нравится. "Дорожная песня" называется: "Дорога, а в дороге МАЗ, который по уши увяз. В кабине – тьма, напарник третий час молчит…"

– То, что слушают сегодняшние хоккеисты – не для вас?

– Это мы стареем!

– Вы полагаете?

– Я как услышу, бегу подальше. Ужас! Как такое можно впускать в себя? Это же крышу сносит, бред какой-то: бдыщ-щ, бух, бам!

Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Артис АБОЛС. Фото Никита УСПЕНСКИЙ, "СЭ"

ВСТРЕТИТЬСЯ СО СВЕТЛОВЫМ? БУДУ РАД

– Кто-то говорит – подсидели вы в "Ладе" Светлова. Как реагировали? И почему это не так?

– Мы уже касались Кожевникова… Не хочу в прессе погружаться в эту тему. Прежде мы должны, наверное, с Сергеем сесть и обговорить. Но пока не встречались. Поэтому я говорю: это не так! Но у Светлова наверняка другое мнение.

– На предсезонных турнирах вы даже ходили разными дорогами. Кофе пили в сторонке.

– Я помню, вы об этом писали в Нижнем Новгороде. Думаете, правильно будет, если сейчас начну все рассказывать вам – не поговорив со Светловым?

– Вы кажетесь порядочным человеком. Можете сейчас сказать: "Я был абсолютно честен в той ситуации"?

– Это про объективность… Я не делал ничего такого, чтоб Светлова сместили, а команду передали мне. Смысл?! Шел сезон. Какие будут шансы, если начну что-то переделывать на ходу? Хотя Светлов наверняка иначе смотрит на всю эту ситуацию.

– Как только вас назначили в "Ладу", Светлов сник.

– Это разве ко мне вопрос? Понимаю – работал его человек, Андрей Пятанов. Не я же его увольнял. Эта ситуация была неприятна и для меня. Знаю, Сергей Александрович живет в Германии, я тоже сейчас здесь. Мы могли бы встретиться и спокойно поговорить. Я даже хотел бы, чтоб эта встреча случилась.

Кельн

Газета № 7351, 26.05.2017
Загрузка...
Материалы других СМИ
Загрузка...