01:00 11 ноября 2016 | РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Евгений Корнюхин:
"крепыш" для бомбардира

Евгений КОРНЮХИН. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ" 2 мая 1999 года. Москва. Восточная улица. "Торпедо" - "Алания" - 1:1. Евгений КОРНЮХИН против нападающего владикавказцев Георгия ДЕМЕТРАДЗЕ. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ВИЛЬФ Евгений КОРНЮХИН выясняет отношения на поле. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Павел САДЫРИН и телекомментатор Геннадий ОРЛОВ. Фото Вячеслав ЕВДОКИМОВ/ФК "Зенит" Анатолий ПОЛОСИН. Фото Дмитрий СОЛНЦЕВ Виталий ШЕВЧЕНКО. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Евгений КОРНЮХИН. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ" Давид КИПИАНИ. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ Александр ПОБЕГАЛОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА Виталий КАФАНОВ и Сергей РЫЖИКОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА Евгений КОРНЮХИН. Фото Григорий ФИЛИППОВ
Евгений КОРНЮХИН. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Он прошел столько команд, что мы вчитываемся в биографическую справку – и глазам не верим. Чего только не было в этой судьбе – от второй лиги чемпионата Союза до сборной России.

Мы приезжаем к нему в Раменское и снова отказываемся верить глазам – столь моложаво выглядит бывший вратарь Евгений Корнюхин.

А уж историями он не разочаровал. Истории в его жизни хоть куда.

Евгений КОРНЮХИН. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"
Евгений КОРНЮХИН. Фото Алексей ИВАНОВ, "СЭ"

***

– Вы сменили 15 команд, поиграли во всех дивизионах. Нигде не задерживались надолго. Почему рассталась с "Пахтакором", например – одной из самых денежных команд СССР?

– 1989-й, команду принимает Виктор Носов, который долго "Шахтер" тренировал. Я до этого сезон провел в "Спартаке" из Андижана, вторая лига. По какой-то рекомендации Носов берет меня, везет на сборы в Йемен. На обратном пути подходит: "Сейчас прилетаем в Ташкент, сразу в автобус и на базу". Какая база? Какой Ташкент? Меня в Андижане ждут!

– Любопытно.

– Аэропорт большой – я беру свою сумку, тихонечко-тихонечко перехожу в здание местных авиалиний. Покупаю билет в Андижан и улетаю. Там работал бывший вратарь Игорь Фролов, зять Якушина. Обрадовался: "Женя, молодец! Здорово, что ты вернулся…" Время заявку отправлять – начальник команды возвращается из Ташкента: "Тебя не заявляют".

– "Пахтакор" обиделся?

– Да. Ничего, думаю. Меня в "Кировец" звали, это и к родной Москве ближе. Если что – туда рвану. Являемся на прием к министру спорта Узбекистана. Рядом сидит председатель федерации футбола: "Ты знаешь, что такое "Пахтакор"? Команда республиканского значения!" – "А мне играть охота. В Андижане буду" – "Какой Андижан?!"

– В Ташкенте не играли бы?

– Там Александр Яновский. Не сдвинешь. Вот я и финтанул. А дальше мне говорят: "Мальчик, ты будешь или в Ташкенте, или нигде. Мы тебя дисквалифицируем пожизненно".

– Могли?

– Да запросто. Повод всегда найдется. Пришлось взять сумочку – и переехать на базу "Пахтакора". Где и оказался за Яновским. В конце сезона меня отчислили.

– За пьянку?

– Накерогазить я мог, но выгнали не за это. Разыгрывали Кубок первой лиги, в финале мы "Гурию" обыграли. После финала тренировка. Раз мне забили, второй… Один из тренеров в крик. Я снял перчатки, бросил на газон: "Надевай и покажи, как надо". Я и сейчас горяч. Но сегодня тлеет уголек, а тогда полыхало. В Ташкенте на собрании мне вручили грамоту за победу в Кубке и объявили об отчислении.

– Вернулись в Андижан?

– Да, там ждали. Едва слух прошел, что меня убирают – президент "Спартака" в Ташкент примчался. С подъемными для меня. Хватило на гарнитур-стенку хорошего качества.

– Тысячи две рублей?

– Чуть меньше. В Ташкенте я вообще мог курить бамбук! Даже бухучет начал вести. Оклад – 350. За победу – до 600 рублей. У меня, как дублера, 50 процентов премиальных. За год скопил четыре тысячи рублей!

– В московском "Спартаке" люди столько не получали.

– Вот-вот. Я, запасной вратарь, в первой лиге, за месяц при удачном раскладе зарабатывал 800 рублей. Огромные деньги!

– Председатели колхозов с мешками денег приходили?

– В Ташкенте такого не было, а в Андижане – случалось. На матчах с лидерами зоны – "Нефтяником", "Новбахором", "Касансайцем". Игра в 16-00 – а в 11 утра уже народ на трибунах. Если хорошо играем, даже после поражения кто-то вертит кулек из газеты. Пускает по рядам.

– Премия для вас?

– Ага. Кто-то 50 копеек положит, кто-то горсть мелочи с семечками вместе. Стадион – 10-тысячник! С одной стороны от стадиона жилой массив, с другой – парк. Высокие деревья. На них народ располагался. Слышим: сучок ломается, бух – упал человек. Снова карабкается. Бывало, по пять раз один и тот же падал.

– Премию делили поровну?

– Нет, капитан садился с ветеранами и решали, кому сколько.

– В той зоне произойти могло что угодно?

– "Касансаец" приехал на игру к "Аразу" в Нахичевань. Пообедали – сидят, в карты играют. Один глаза закатил – ба-бах! Завалился. Минут пять проходит – второй!

– Отравили?

– Да. Осталось как раз девять игроков. Чтоб по регламенту можно было выйти. Восемь в поле, один на воротах. Начинается матч – держатся, 0:0! То вратарь потащит, то мимо лупят. Идет длинная передача – форвард "Араза" в офсайде. Судья показывает: "Играть!" Снова бьют мимо. Мальчик из-за ворот выкатывает мяч – нападающий разворачивается и загоняет в ворота. Гол! 0:1 скрутились – и поехали домой.

– Нахичевань – самый безнадежный выезд?

– Полная задница! Только "Нефтяник" с "Аразом" 2:2 сыграл – потому что было нейтральное поле. А из Нахичевани никто очки не увез. "Араз" даже на выезде пытался "зарядить". Приезжают в какой-то узбекский городок. Там уже подготовились. На стадионе начальник команды надевает судейскую форму, выходит в коридор, разминается. Из раздевалки высовывается какой-то деятель Нахичевани: "Слушай, ты – судья?" Да, отвечает, судья. "Главный?" – "А какой же?" – "Даем 800 рублей, мы должны выиграть…" – "Неси!"

– Какая прелесть.

– Тот денежки вручает. А перед игрой видит: судьи-то другие! Натыкается глазами на коллегу-узбека, узнает: "Э-э, деньги верни!" – "Какие деньги?! Ты мне что-то давал?" – "Да я тебе…" – "Так, милиция! Утихомирьте гражданина!" На 800 рублей нагрел.

Что такое вторая лига, я в Термезе понял. Дебютировал за "Спартак". 3:1 вели, на 97-й минуте хозяевам дали сравнять.

– Судья?

– Ну да, поддушивал-поддушивал – и задушил. Зато как 3:3 стало, сразу свисток. Вечером в гостинице столы рядом – вот мы ужинаем, а вот судьи. Наш капитан Вова Затеев, десять лет отыгравший за Андижан, подходит: "Как же так?" – "Э-э-э, ребята! Вы дали 200 за ничью, а они 400 за нее же. Я вам ничью и сделал!" Но стоила она 600 рублей.

– Зато города вы увидели такие – любой географ позавидует. Когда б еще добрались до Курган-Тюбе или Турткуля?

– В Курган-Тюбе, где играла команда "Вахш", было одно из лучших полей в Союзе. Зеленое, ровное! Просто супер! А в Турткуле комары поразили. Вот такие (разводит руки). Могли схватить и утащить. Лег на кровать, а комар с меня простынь стаскивает. В ванной спать пришлось! Представляете?

– Вы не шутите?

– И не думаю. Жарко было настолько, что в мокрые простыни заворачивались. В этом городке – колхоз-миллионер и команда "Целинник". До сих пор помню: надо долететь до Ургенча, пересесть в "кукурузник" – и еще полчаса в Турткуль. Выходишь – пустыня.

– Как так?

– Минимум домишек. Зато стадион – на 10 тысяч! Главное, регулярно заполнялся. Сходились какие-то чабаны. А гостиница в Турткуле – двухэтажная, деревянный туалет на улице. Один наш пошел туда вечером, когда очереди не было. Сел – встать не может, мениск заклинило. Нога не разгибается. Орал из будки: "Поднимите меня!" – пока кто-то не услышал. Утром отправились в местный универмаг и обомлели. Финские костюмы висят! Никто не берет, никому не надо!

– Спортивные?

– Обычные. Самые модные на тот момент. Я ведь застал времена – в магазин заезжаем, там четыре дубленки. Ветераны между собой жребий кинут – кому что. Потом молодежь кидается на разграбление: парфюмерия, косметика…

Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

***

– Валерий Непомнящий уверял нас, что в тех краях могли пять пенальти назначить.

– С пенальти была история. Где-то на выезде повели 1:0. Судья подходит к нам: "У меня семья, дети. А вы – как хотите…" Ставит пенальти – я тащу. Но все равно 1:4 сгорели. В перерыве шли к раздевалке, местные в проход свешивались. Кого из нас кулаком ударят, кому затрещину дадут. Нахватались прилично.

– На футбольном поле у вас затрещин не было?

– 1995-й. Я в "Зените", играем в Ставрополе с "Динамо". Сталкиваюсь с нападающим за штрафной, плечо в плечо. С травмой ключицы его уносят. Под трибуну заходим – местный товарищ мне кулаком бац! Хорошо, я краем глаза заметил, успел увернуться – а метил-то в "соску".

– За что?

– Наверное, за то, что форварда поломал. А может, за то, что я все тащил. Рядом милиционер стоит. Говорю: "Что творится?" – "Иди-иди…"

– С трибун до вас что-то долетало?

– Крупнее зажигалок – ничего. Но видел, как долетало до других. Играю за "Шинник" против "Спартака" на Кубок. Забиваем гол, 1:0. Наш массажист на радостях выскакивает из-под козырька – ему сверху бутылка на голову. Тоже кто-то расчувствовался на трибуне.

– Пластиковая?

– Стеклянная! Вот соображают люди, нет? Это ж придумать надо – массажиста повезли зашивать. Вернулся перевязанный, как политрук.

– Андрей Мананников, игравший в "Памире", нам рассказывал – каких только хитростей не придумывали. Кто-то в раздевалку гостям ледяную минералку подкладывал. Если выпил – выходишь на жару и раскисаешь. А знающие люди пили исключительно чай.

– В Андижане прямо к гостинице подгоняли бочку с квасом. Или колбы ставили со сладкой водой, конусы такие. Пацаны выйдут на жару – и давай глушить. Потом на поле чувствуешь себя, как человек-аквариум. А если кваску шибанешь – у тебя еще и брожение пошло в животе.

– Траву узбеки курят с утра до вечера?

– Насчет травы врать не буду, а вот насвай жуют постоянно. Общедоступный. Пришел на базар и выбирай, на любой вкус. Как у нас семечки. Я попробовал разок.

– Ощущения?

– Не понял, что в нем такого. Наверное, если постоянно употреблять, кайф есть. Я тогда курящий был, стрельнул у ребят сигарету, а мне протягивают какую-то колбу: "Мы это курим". Показали, как: насыпаешь под язык, слюни не глотай. Ну, закинул. Всю слизистую сожгло! Вот что они туда добавляют, в этот насвай? Еще была штука – "заряженный арбуз"…

– Это мы слышали. Надрезают и заливают шампанское.

– Совсем не обязательно шампанское. Тут клуб по интересам. Хочешь – водку залей.

– Прекрасная жизнь в Узбекистане. Хоть завтра туда.

– Только воду в Андижане отключали в 9 утра – и до вечера. Все уходило на полив хлопковых полей. Почему Аральское море и пересохло – вода из Сырдарьи и Амударьи шла на хлопок. Люди все посудины ночью заполняли.

– Как же вы мылись после тренировок?

– Насос был на стадионе – качал из арыка. Вода мутноватая. Начинаешь вытираться – на полотенце коричневые разводы. А на базе летний душ спасал. Бак стоял здоровый. В комнате у каждого своя литровая кружка и ведро. Воду заготавливали, чтоб попить.

– Курить давно бросили?

– Несколько раз пытался – но лишь в "Торпедо" решил: все! Мне было 32, хотел продлить жизнь в футболе. Месяца два продержался. Как-то после тренировки говорю: "Что курил – задыхался, что не курю. Все то же самое!" Администратор Коля Солдатов усмехается: "Если б ты сейчас затянулся – сразу бы почувствовал разницу". Прошло время, сидели в компании. Я одну сигареточку, вторую… Наутро побежал пачку покупать. С понедельника до субботы курил. На игру вышел – и все понял. Какой же кайф – без табака! Хотя встречал много товарищей, которые курили, выпивали прилично, а потом бежали, как лошадь. Еще и забивали. Опять у меня лирическое отступление про Андижан будет. Нет возражений?

– Давайте.

– Взяли мы нападающего с Украины, 32 года. Бомбардир, забивает в каждом матче. Кто-то замечал – он после разминочки, прямо перед выходом на поле забегал в раздевалку – и раз!

– Что "раз"?!

– Водочка у него стояла, "крепыш". В душевой прятал – кто туда пойдет перед матчем. Спалился смешно. Где-то на выезде санузел совмещенный был. Едва он приложился – тренер заходит!

– Какой скандал.

– В крик: "Лева, ты что делаешь? Елы-палы… Доктор! Футболист пьяный!" Приказал тому же доктору за Левой ходить, как за ребенком. Чтоб не дай бог не прикоснулся к "крепышу".

– А Лева?

– Одну игру забить не может. Вторую – тоже. Третью. Моменты есть – мяч не идет! Лева бежал хорошо, втроем на него садились – но не могли удержать. Тренер призадумался. Вызывает администратора: "Берешь деньги, покупаешь бутылку. Будешь перед каждым матчем лично ему наливать. Не стакан, по чуть-чуть" – "Понял!"

– Чем эксперимент завершился?

– Принял Лева – и в первом же матче три кладет!

– Объяснение есть?

– Каждому свое. Марадона вообще коксом заряжался, на нем играл. А у нас раньше доктора прямо в раздевалке выставляли настойку элеутерококка. Для работы сердца. Но она же на спирту! Кто-то на язык возьмет, а кто-то свой флакон выпьет и за соседским тянется. Сахарком закусывали. Я тоже пробовал.

– И что?

– Встряхнет на несколько секунд – и все.

– В игре чувствовали выхлоп от футболиста?

– Было! За Читу выступал нападающий, так амбре у него на полполя. В ладошке ватку с нашатырем зажимал. Побегает, нюхнет. Может, с элеутерококком перебрал. Все флакон, а он – пару.

– Нормально бежал, по прямой?

– Так и забил еще!

– Вес вам никогда не мешал?

– Нет. Поставьте рядом Пальюку и ван дер Сара, например. Люди с разных планет! Как в "Джазе только девушки": "Вообще-то я мужчина" – "У каждого свои слабости…" Я в Раменском в тренажерку зачастил, прибавил четыре килограмма. Юрий Дарвин, тренер вратарей "Сатурна", оглядывает: "Жень, стоит ли?" – "Иваныч, честно – не мешает!" Зато на выход пойду – бу-бум! Троих еще за собой собираю. Ты-то встанешь, а они – не факт.

Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ВИЛЬФ
Евгений КОРНЮХИН. Фото Александр ВИЛЬФ

***

– Погромы в Андижане шли на ваших глазах?

– С футбола все и началось. Организовали товарищеский матч с "Пахтакором". Вовка Затеев звонит в Ташкент Гене Денисову. Тот поражен: "Да никуда мы не летим, у нас тренировка". В Андижане билеты проданы, автомобильная лотерея! Народ по деревьям расселся!

– Стадион битком?

– Когда мы приехали – уже не протолкнуться. Еще за стадионом столько же. Кто-то все это подстроил, чтоб полыхнуло – а народ взвинчен. Когда поняли, что игры не будет, тренер наш, Петрушин, скомандовал: "В автобус!" Мы загрузились – а толпа не выпускает. Хорошо, местные авторитетные люди ее раздвинули.

Уехали мы в гостиницу на окраине. А на стадионе вспыхнул пожар. Этого толпе не хватило – двинулась по главной улице. Евреи, армяне, русские попадались под руку – получали. Магазины грабили.

– До гостиницы вашей не дошли?

– Нет, далековато. У Андрюхи Рязанцева, который потом за "Крылья" играл, квартира в Андижане. Говорит: "Жена плов приготовила, поехали ко мне". На машине пробрались через окраины. А в городе все хуже и хуже, комендантский час, войска ввели.

– Как назад добираться?

– А никак. До утра у Рязанцева просидели. Наутро подъезжаем к гостинице, у главного входа – БТР. Понятно, что больше никакого футбола в Андижане не будет, стадион спалили. Мы с Юркой Ментюковым вообще возвращаться не хотели, Петрушин упросил: "Давайте первый круг доиграем…"

– Где? На пепелище?

– В Ташкенте, на нейтральном поле. Самое обидное, вместе со стадионом сгорела моя трудовая книжка. Отдел кадров находился прямо под трибунами. Такие записи в ней интересные были – "инкассатор", например. Вторую тоже потеряли в Ростове, и сейчас вместо 1984-го мой трудовой стаж начинается с 1996-го. 12 лет в никуда. Можно восстановить, как думаете?

– Едва ли. Алексей Петрушин – чем удивлял, кроме прически?

– Подходом к делу! Все время схемы чертил, постоянно новшества какие-то, не просто: "Вот мяч, давай фигачь". Матерное слов у тебя вылетит – Петрушин за свисточек: "Извините! Десять коленей к груди!" Неважно, сколько тебе лет.

– Мата на тренировке слышно не было?

– Моментально исчез. Я раз тираду выдал – так Петрушин выписал мне пятьдесят! Как же быстро все слова пересчитал в той речи. Слух, видимо, настроен на нужную волну. Еще Петрушин читал много. Тогда в Москве с книгами было тяжело – а в Андижане пожалуйста, все что угодно достанешь. Просто местного издательства. Так он великолепную библиотеку собрал.

– Еще были в вашей жизни футбольные люди, не признававшие матерных слов?

– Владимир Бубнов и Борис Беляков. Два тренера из Рыбинска. Ни разу не прорвало.

Евгений КОРНЮХИН выясняет отношения на поле. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Евгений КОРНЮХИН выясняет отношения на поле. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

***

– Вы говорили – потеряли четыре года на службу в армии, работу инкассатором…

– Сейчас думаю – может, служба в армии мне как раз помогла. Характер закалил. До армии я был разгильдяем. Не мямля, но на многое мог плюнуть. А тут пришлось вырабатывать командный голос. Я же сержантом был.

– Кулаки "вырабатывали"?

– Кулаки у меня с детства нормально развиты. Если вы про дедовщину – то устав-то пожестче бывает. Часто думаешь: лучше бы ты мне лоб дал, чем по уставу. Там что прописано? "Дневальный имеет право спать не более 4 часов в сутки!" Меня старший вызывает: "Читай внимательно. Не более 4 часов. Это может быть 10 минут. Я что-то нарушил? Нет. Идти, 40 минут тебе на сон". А кулаки я почесал, было дело.

– Душу отвели?

– Загремел в санчасть, там две палаты – в одной старослужащие, в другой молодые. Подходит азербайджанец: "Слышь, ты! Мою постель заправь!" Ага, отвечаю, мне больше заниматься нечем. Парень одного со мной призыва. Три месяца в солдатах. Вижу – рисуется. Кровать не заправлена, он снова ко мне: "Э-э-э!" – "Что надо?" – "Пойдем со мной!" Ну, пойдем. Моя ошибка – позволил ему сзади идти. Он хотел по почкам ударить – но я развернулся, и…

– Изувечили?

– В полете он три кровати собрал. Проходит время. На обеде зовет дневальный: "К тебе пришли!" – "Кто?" Оказывается, сослуживцы этого. Выхожу на крыльцо – стоят шестеро азербайджанцев. "Ты нашего обидел…" – "Дальше что? Дергайте отсюда!" Забрал у фельдшера манатки свои и в роту вернулся. Сержанту рассказываю – вот такая фигня. "Ничего, разберемся".

– Туда явились?

– Да. Но им быстро объяснили – не нужно сюда ходить.

– В санчасть вы из-за чего попали?

– Ноги стали гноиться после 100-километрового марш-броска.

– Не ослышались?

– Да, за трое суток должны пройти 100 километров. Учебка в Коврове – это край болот, мошкары и гнуса. Мы ночевали в лесу, спали в противогазах и химзащите. Заворачивались, чтоб комары не ели. Все друг к другу прижались для тепла. У многих в дивизии волдыри пошли по ногам от недостатка витаминов.

– Самое нелепое, с чем столкнулись в армии?

– Начальство ожидалось. Выгнали роту, сто человек. Выдали ножницы – и вперед, клумбы выравнивать. А плац ваксой для чистки сапог покрывали. Чтоб асфальт был идеально черный. Смотрелось действительно потрясающе.

– Пули мимо вас не летали – когда после армии инкассатором работали?

– Поначалу демоны мерещились, хватался за табельный пистолет. Но ни единого эксцесса. Малейшее движение – ты реагируешь. Это сейчас в броневиках ездят, а раньше – автомобиль "Волга".

– Никакой брони?

– Абсолютно. Как раз при мне хоть зеленую полосу на борту стали рисовать. Отец тоже работал инкассатором, вот в его время простые таксисты приезжали с автобазы. Сидишь в такой, на коленках мешок с деньгами. А тут подвыпивший гражданин кидается из темноты: "О, такси! Довези!"

Потом броневики пошли французского производства. Там бойница крошечная – приоткроешь и куришь в нее, выпускаешь дым. А народу-то интересно что за машина диковинная – подходили, заглядывали! Одному такому инкассатор пальцем в глаз ткнул.

– Поделом. С коллегами вашими тоже ничего не случалось?

– Еще до меня, году в 1986-м, универмаг "Молодежный" в Кунцево брали. Громкое было дело. Убили инкассаторов, женщину-милиционера, водителя ранили.

– Поймали грабителей?

– Загнали куда-то в тупик. Один застрелился. Еще слышал историю – инкассатор взял выручку и три дня гулял на эти деньги. Накрыли где-то в ресторане, пошел по этапу. Соблазн велик!

– Сколько возили?

– Под праздники – 300 тысяч рублей. Рекорд. Только в одном магазине "Богатырь" под 100 тысяч забираешь. Несешь две сумки через темную арку.

– С кем-то?

– Нет! Водитель и напарник сидят в машине. Он тебя контролирует и водителя, чтоб по газам не дал. Я прихожу в машину, отдаю сумку. Тот все сверяет, и едем до следующей точки. Со временем привыкаешь, теряешь бдительность. На чем можно сыграть.

– Престижная работа?

– Нет. После армии приходишь – оклад 130 рублей. Раз в квартал прогрессивка – 165.

– Никаких возможностей подработать?

– Вот возможности были хорошие. Это и держало. Кто-то давился за дефицитом – а ты мог все то же самое взять без очередей. От парфюмерии до продуктов. Можно было шпагат загнать, которым сумки перехватываются. Бежит к тебе кассир: "Ребята, есть шпагатик?" – "Есть!" Рублишко – раз! Вот так крутились.

– Ловко.

– А в магазине сами девчата говорили: "Завтра будет дезодорант. Подъезжайте". Работа у нас начиналась часа в четыре дня – а тут подкатываешь к открытию универмага, в 11. "Сколько возьмете?" – "Сколько дадите!" Скинулись экипажем втроем – 20 флаконов по пять рублей. В соседний винный заскакиваешь – отдаешь по семь. Там продавщицы уже ждут: "Берем все! А вам чего?" – "Сухого, столько-то бутылок. Водки пять бутылок".

– Водку куда пристраивали?

– В мебельный. У таксистов тогда по 15 бутылка шла – отдаешь по 13. Никто не форсировал события, но тихо-спокойно можно было жить. Грех жаловаться.

– С настоящей опасностью не столкнулись?

– Знали б вы, сколько раз это было… С детства манила высота, фаза полета. Разбежаться – и сигануть с какого-то обрыва. Не вопрос! Приезжал на Клязьминское водохранилище, там причал, на ней тумба, за которую цепляется канат. Разбегался, отталкивался от этой тумбы – и нырял!

– Сейчас такое повторите?

– Да что вы! А тогда – легко. У бабушки за домом было здание старого детского сада. Двухэтажное, 3 метра потолки. Перекрытия рухнули – остались стены да лестничные марши. Так я поднимался на самый верх – и шел вдоль стены по выступу. Тот – пара кирпичей.

– Жуть.

– Сейчас понимаю, что это действительно – ужас! Один кирпич выломился бы – и все, летел бы метров с семи на обломки. От меня лепешка осталась бы. В 12 лет страха не знаешь.

– Как еще судьбу испытывали?

– С "Пахтакором" куда-то приехали, решил ребят пугануть. Дай-ка, думаю, войду к ним через балкон. Для этого надо было пройти вдоль стены, держась за перильца. На высоте седьмого этажа. Вдоль всего коридора, номеров шесть я преодолел. Вот захотелось удивить! Зайти через дверь – это одно. А тут – через балкон! Они обалдеют же, правильно?

– Обалдели?

– Вижу – сидят на расслабоне. Дверь приоткрыта. Один ко мне лицом, а другой – спиной. Когда я из-за шторы появился, увидел это лицо. Просто вытянулось! Тот, кто был к балкону спиной, сообразил – что-то происходит. Метнул в мою сторону с разворота кроссовок.

– Это шутка года.

– Приблизительно такой же случай был в одной из команд. Футболист знал – с минуты на минуту вратарь должен зайти в номер. Спрятался в шкаф. А вратарь – Андрюха Новосадов. Его ничем не испугаешь, только обрадуешь.

– И что?

– Выскакивает парень из шкафа: "А-а-а!" Новосадов, не разбираясь, бух ему с кулака в табло: "На!" Вот и думайте, кто больше перепугался.

Павел САДЫРИН и телекомментатор Геннадий ОРЛОВ. Фото Вячеслав ЕВДОКИМОВ/ФК "Зенит"
Павел САДЫРИН и телекомментатор Геннадий ОРЛОВ. Фото Вячеслав ЕВДОКИМОВ/ФК "Зенит"

***

– Среди тренеров хохмачи встречались?

– Вот недавно Пал Федорыча Садырина вспоминал – он хохмач настоящий! И команда как на подбор – мастера поржать. Играл у нас в "Зените" крайний хав. В игре прошел по флангу, но забыл подать. Потом смотрим в Удельной запись, Садырин: "Игорек, все здорово, обыграл двоих! Ну передачу-то сделай качественную, что ты…" Тот оправдывается: "Федорыч, да бутсы у нас дерьмо. Вот в Европе из кожи кенгуру делают. Это да!" Садырин головой качает: "Тебе бутсы из члена кенгуру надо!"

– Команде мог высказать от души?

– С омским "Иртышом" 1:1 закончили, играли в голубой форме. Садырин весь разбор свел к одной фразе: "Вышли на поле 11 голубых. Если б не трусы – вас бы отымели…" Он и футболистов таких подбирал, с юмором.

– Вы же с Садыриным в 1995-м не очень хорошо расстались?

– Да, были в контрах. Федорыч обо мне жестко высказывался в прессе, я – о нем. Отношения потеплели, когда прочитал в его интервью: "Несмотря ни на что, с Корнюхиным в разведку я бы пошел". Как позже выяснилось, напрасно обижался на Садырина. Убрали меня из "Зенита" не по его инициативе. Еще на банкете по случаю выхода в премьер-лигу Анатолий Собчак произнес ключевую фразу: "Спасибо приезжим футболистам, помогли. Дальше будем опираться на своих". Наутро мне прооперировали колено. Едва от наркоза очухался, в палату заглянул Валя Егунов: "В клубе повесили список игроков, выставленных на трансфер. Ты – первый…"

– Наведываясь в Петербург, всякий раз сожалеете, что "Зенит" тогда с квартирой прокатил?

– Да нет. Если не дали – значит, не заслужил. Вообще-то к Питеру до минувшего лета спокойно относился. Хоть прожил там целый год, ничего не видел. А тут в отпуске рванули с женой на четыре дня. Я впервые в "Эрмитаже" побывал, на Исаакиевский забрался, Петергоф посетил. Наконец понял, почему все восторгаются этим городом.

– Садырин не относился к тренерам-маньякам, которые после каждого поражения ищут – кто продал игру?

– Пал Федорыч – нет. Хотя мне такие деятели встречались.

– Вам что-то высказывали?

– С "КАМАЗом" сыграли 2:2 в Камышине. Меня и еще одного парня обвинили. Не Павлов, а другой человек из руководства. Открытым текстом!

– Павлов как отреагировал?

– Он этого не слышал. Забили мне в ближний угол, согласен. Сильный удар – руки я не успел поднять. Залетело! У нас с "КАМАЗом" шла борьба за выживание. Их ничья устраивала.

– Сели после на скамейку?

– Да нет. Несколько матчей оставалось, их доиграл. После спрашиваю у одного начальника, отношения с которым были человеческие: "Ты что, веришь в это?" Тот задумался – и после паузы: "Я даже не знаю, что сказать…" Вот что меня особенно задело – человек во мне сомневался.

– Футболисты тоже сомневались?

– Никто слова не сказал.

– Сергея Наталушко в Камышине застали?

– Мы с "Текстильщиком" улетали на сбор в Испанию, я ни одной тренировки не провел с командой. Прихожу в аэропорт, сидит какой-то дед – седой, с бородой. У ребят шепотом спрашиваю – это что, массажист? Те смеются: "Серега Наталушко!"

– Он рассказывал: "Я никогда не любил с футболистами общаться. Все их разговоры не интересны. С мужиками просидеть, бутылочку раздавить – другое дело…"

– Наталушко всегда знал место и время. Но командные мероприятия ни разу не пропустил. Вообще-то я его понимаю. Сам со многими в футбольном мире дружен. Но приехав домой – иду к друзьям детства, одноклассникам.

– 38-летний Наталушко в "Сатурне" хет-трик сотворил.

– Это самый "старый" хет-трик, насколько знаю. Наталушко все делал какую-то настойку. На чесноке, по-моему. Приходил на завтрак, 40 капель – хлоп! Почему-то надо было обязательно молоком запивать. То ли сосуды чистил, то ли еще что. Никому секреты не раскрывал и пробовать не предлагал. Человек ни одной таблетки на моей памяти не выпил. Если заболевал – только народные средства. Чай с малиной и медом. И к массажисту ни разу не зашел!

– Невероятно.

– Леха Шиянов жил с ним в одном номере. В Германии на сборах говорит: "Просыпаюсь – кто-то кряхтит. Смотрю – Натал!"

– Извиняемся – чем занимается?

– Сам себе икроножную массирует.

Анатолий ПОЛОСИН. Фото Дмитрий СОЛНЦЕВ
Анатолий ПОЛОСИН. Фото Дмитрий СОЛНЦЕВ

***

– Вы не только инкассатором работали, еще и бетон мешали.

– Бетон мне помог развиться физически. Я не каменщик, не сварщик – понятное дело, годился разве что в подсобные рабочие. Взял двенадцать кирпичей – неси. Потом раствор мешай.

– Что строили?

– Гаражи кооперативные. Честно вам скажу: футбол-то потяжелее! Случалось, после зарядки размышлял: позавтракать или поспать? Ноги отнимались!

– Кто вас удивил зарядкой?

– Анатолий Федорович Полосин. Не удивил, а убил этой зарядкой.

– Подробности наверняка захватывающие.

– Зарядки были такие, что мама не горюй. Прыгали по колено в песке. 1997 год. Прилетаем с "Шинником" на сбор в Турцию, в гостинице нас встречают – поднос с бутербродами, сок. Люди-то голодные! Тут Полосин: "Вы что, бутербродов не видели? Через 30 минут у входа, с собой бутсы и тапочки!" Поехали на тренировку, от гостиницы километра два с половиной. Полтора часа бегали, все никакие. Наконец слышим: "Закончили!" Пауза. И снова голос Полосина: "А теперь надеваем тапочки и кросс в гостиницу".

– Лобановскому и не снилось.

– Кто-то побежал, как положено – а я думаю: по асфальту не для меня. Срежу по барханам. Заблудился, естественно. Поднимусь: вот она гостиница. Вниз спускаюсь – она уже в стороне. Когда доплелся, команда с ужина выходила.

– Кажется, сам Полосин участвовал в этих прыжках?

– Воспитывал личным примером. Ему 62 было. В "Шиннике" уже не наравне со всеми прыгал, чуть сбавил темп. Но пробежка трусцой – обязательно. Найдет камень – начинает с ним приседать, руки качать. Доктора запрещали, а он свое: "Мне без этого никак!" Есть про него еще история.

– Расскажите же скорее.

– Принял в 80-е "Факел", команда бежит по лесу – Полосин впереди всех. Футболисты уже еле ноги волочат, шишками начали в него кидать. Полосин даже не оборачивается. Начальник команды смотрит, понять не может. Вечером спрашивает: "Как же так – ты бежишь, а они кидают?" Полосин задумался: "А сегодня какое число?" – "20 мая" – "В это время в "Таврии" меня уже пиз…и!"

– Один из нас оказался с "Шинником" тех времен в автобусе, ехали до Москвы. Полосин сидел на переднем сидении – будто не замечая, какой разлив в хвосте. Такое тоже было в порядке вещей?

– Никто ж не хулиганил? Ну, разливали. Полосин грамотно делал вид, что не замечает. В Белкино старое здание базы, терраса вынесена. Так из нее при Полосине курилку устроили. Даже банку под "бычки" поставил, чтоб базу не спалили.

– Ничего не понимаем.

– Ты тренируешься, играешь? Тебе папиросы не мешают? Да обкурись! Вот при Волчке в том же "Шиннике" не дай Бог лишнее движение ты сделал на базе. У него, как в казарме: "Сон и покой!" Кто-то за унитазом банку пива спрятал, Игорь Семенович обнаружил – всех на уши поднял.

А от Полосина в Турции на второй день я хотел сбежать. Постучался утром в номер: "Анатолий Федорович, извините, но я понял, что в вашей команде не заиграю. Пусть администратор купит мне билет в Москву".

– Полосин опечалился?

– Пожал плечами: "Хорошо. Я передам". Позавтракали, спрашиваю администратора: "Когда вылет?" – "Ты о чем?" – "Полосин с тобой разговаривал?" – "Нет". После тренировки снова к нему – тишина. Поднялся к Анатолию Федоровичу. Та же песня: "Да-да-да, не волнуйся, я все скажу". И тут я понял – ничего он не скажет. Деваться некуда, нужно пахать. За свой счет не улетишь – накладно. Это в 2003-м мог себе позволить, когда был с "Торпедо-Металлургом" на сборе в Анталии.

– Что стряслось?

– Дело вроде шло к подписанию контракта. Вдруг пауза. В этот момент от Сереги Шустикова и других ребят, которые оставались с прошлого сезона, узнал, что с ними до сих пор не рассчитались за 2002 год. В команде разброд и шатания, кто-то собрался уходить. Вот я и прикинул – нужна мне в 36 лет головная боль?

– Был запасной аэродром?

– Нет. Вариант с "Сатурном" позже возник. А в Анталии предупредил генерального директора Юрия Белоуса, что возвращаюсь в Москву. Билет куплю сам. В ответ посыпались упреки, дескать, да как ты смеешь, мы оплатили проживание, питание… Будто я в "Тор-Мет" напросился, а не меня пригласили на просмотр.

– Что дальше?

– Утром встречаю турка Хасана, который отвечал за организацию сбора. Говорит по-русски: "Ты должен освободить номер до 12.00. Распоряжение руководства клуба" – "Не вопрос. Поможешь улететь в Москву?" Он мнется, глаза в пол: "Спускайся на ресепшен, там решим". Сижу с вещами, жду. Когда команда уехала на тренировку, появляется Хасан. Шепотом: "Мне запретили тебе помогать. Если люди из "Торпедо-"Металлурга" увидят, у меня будут неприятности. Давай так: отойди от гостиницы метров на двести, а я на машине тебя подберу".

– Не обманул?

– Нет. Привез в аэропорт. Прямого рейса в Москву не было, пришлось лететь через Стамбул. Хасан позвонил каким-то знакомым, там меня встретили, проводили к чартеру. Домой добрался под утро. Только заснул – звонок приятеля: "Женя, что случилось? В газете написано, что руководители "Торпедо-Металлург" отказались от услуг Корнюхина по человеческим качествам…"

Самое удивительное, через год в аэропорту Белоус подошел ко мне, как ни в чем не бывало. Оказалось, мы одним рейсом летели в Эмираты. Говорит: "Виды на тебя имеем. Если что – с тобой свяжутся". Я покивал из вежливости, но переходить в этот клуб, конечно, не собирался.

– Когда "Сатурн" про вас вспомнил?

– Как-то звонок, голос знакомый: "Женя, привет! Узнал?" – "Викторыч, это вы?" – "Да". Шевченко сразу расставил приоритеты: "У нас первый номер – Валера Чижов. Но для подстраховки нужен опытный вратарь". Роль запасного не смущала.

– Да и недолго вы промаялись на лавке.

– До середины мая основным считался Чижов. Прилетели в Ростов, перед обедом вызвал Шевченко: "Ну как ты, готов?" Кто бы в такой ситуации ответил иначе? Отыграл удачно, "Сатурн" победил 2:1 и пошло-поехало. Стал в том сезоне лучшим вратарем чемпионата по версии вашей газеты.

Виталий ШЕВЧЕНКО. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
Виталий ШЕВЧЕНКО. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

***

– Увольнение Шевченко из "Сатурна" за пять туров до финиша для многих осталось загадкой. А для вас?

– Тоже. Проиграли в Самаре – 1:3. День спустя приехали на базу, Шевченко нет. Объявили: "Перед тренировкой – собрание". Заходим – хоп, а там Романцев!

– "Сатурн" сразу посыпался, проиграл четыре матча из пяти.

– Если б не уволили Шевченко, думаю, мы не выпали бы из призовой тройки. А тут все одно к одному. Новая схема, другие требования. Многие футболисты понимали, что при Романцеве их дни в "Сатурне" сочтены. Ну и зачем жилы рвать, если в межсезонье тебя уберут?

– Как в те дни вел себя Романцев?

– На установке произнес интересную фразу: "Есть три заповеди игры защитника. Не дать принять. Не дать развернуться. Не дать себя обыграть. Все! Если же ты голевую отдал или сам забил – вообще царь и Бог…" Единственную победу при Романцеве мы одержали над "Ураланом". Для Идальго этот матч стал последним.

– Почему?

– Не побежал за своим игроком, понадеялся на меня. А я уже не успевал. Парень выскочил один на один – гол. Вырвали победу на 90-й. Кто-то навесил, и Медведев пробил головой так, что мяч прошмыгнул между ног защитника, который стоял на штанге. Но Идальго это не спасло. Утром Романцев на базе сказал: "Свободен! Чемодан, вокзал, Перу. У меня больше играть не будешь".

– Игрок-то хороший?

– Когда Идальго выходил в составе порой, казалось, нас на одного меньше. Вперед добегал, назад вовремя не возвращался. Вот к Гиньясу вопросов нет. Живчик, техничный. Приятный в общении, сразу влился в коллектив. По базе постоянно бродил с калебасом, пил мате.

– Жедер чем запомнился?

– Гора мышц. Однажды столкнулись на тренировке плечом в плечо. После навеса с фланга оба пошли на мяч, я пятился и не заметил бежавшего Жедера. Елы-палы! Тряхануло так, будто врезался в каменную стену. Два дня голова звенела.

– Настолько прокаченный?

– От природы. В тренажерном зале Жедера не видел ни разу. Это Принс Амоако оттуда не вылезал, с утра до вечера штангу тягал. Руки мускулистые, а ножки – тоненькие-тоненькие. Поэтому и не заиграл.

– Форварда Павловича подозревали в нетрадиционной сексуальной ориентации?

– В Москве он поселился с другом детства, тот прилетел из Аргентины. Отсюда и слухи. Но я вам так скажу. Люди, которые живут по понятиям, с этими ребятами за руку здороваться не будут. Когда в раздевалку "Сатурна" зашел Олег Николаевич (Шишканов – один из авторитетных руководителей клуба. – Прим. "СЭ"), все игроки повернулись в его сторону и ждали, пожмет ли он Павловичу руку.

– Пожал?

– Да. Команда выдохнула: "Фу-у, нормальный пацан". Переводчики, которые работали в "Сатурне", потом рассказывали, как ныряли с Павловичем и его приятелем по клубам, интересовали тех исключительно девчонки. Так что вне подозрений.

– Вы разрушили красивую легенду.

– А может, оба – бисексуалы? Кто их, иностранцев, разберет…

– Даже в "Спартак" и "Локомотив" в те годы привозили на просмотр нелепых футболистов. А в ваши клубы?

– В "Шинник" агент привез с помпой парня из Мозамбика, который до этого в Польше играл. Быстренький, мог финтануть. Но с ногами проблемы, как у Гарринчи. Левая на пару сантиметров короче, чем правая. Побегалов вздохнул: "Одноногих и у нас навалом".

– Трезво.

– В "Торпедо" тоже случай был. Тренировка в Лужниках на Северном ядре. Подходит к Шевченко паренек с рюкзачком: "Я в порядке! Возьмите в команду, не пожалеете…" – "Ты кто? Откуда?" – "Из Архангельска. Бомбардир! Помогу вывести "Торпедо" из кризиса". Мы в то время пропускали мало, но и голы давались с трудом. Кто-то шепчет Виталию Викторовичу: "Ну а вдруг?" Тот махнул рукой: "Давай, заходи".

– Долго продлились смотрины?

– Пару минут. Как ударил два раза пыром, тут же спровадили. По-другому бить не умел.

Евгений КОРНЮХИН. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ"
Евгений КОРНЮХИН. Фото Федор УСПЕНСКИЙ, "СЭ"

***

– Вы говорили, лишь однажды у вас не сложились отношения с напарником. Мы гадали – Шанталосов в "Торпедо" или Чижов в "Сатурне"?

– Ни тот, ни другой. Не скажу, кто. Вообще-то парень он адекватный, но конкуренция вот так на нем сказалась. Тогда можно было любой номер брать, я предпочел шестнадцатый. Нравится число – в сумме получается семь. А я 7 марта родился. Тот вратарь поражался: "Ничего понять не могу! Мне дают первый номер, Корнюхину – шестнадцатый. А играет он…"

– В "Сатурне" вы в какой-то момент очутились на лавке. Сказали: "Если б в клубе конкуренция была честной, неизвестно, кто играл бы в воротах".

– Да. Я подозревал, что кто-то ходил к руководству. Стоит об этом говорить?

– Стоит. Тони Кински не скрывал – просил отпустить его из команды, если собираются и дальше мариновать в запасе.

– В итоге он и заиграл. А я ушел в "Химки".

– Где пересеклись с тренером Владимиром Шевчуком. В "Сатурне" тот говорил игрокам: "Пас должен быть тоньше презерватива!" В "Химках" напутствовал так же?

– Вот этой фразы не помню. Врезалось в память, как он сказал одному футболисту: "Да моя бабушка за пирожками быстрее бегала!" У Шевчука образное мышление. На разборах от хохота живот рвался на части. В выражениях не стесняется, матерок проскальзывает, но так сдабривает юмором, что обидеться невозможно. Есть тренеры, которые напихают – и хочется закончить с футболом. А Шевчука послушаешь – ноги сами на поле несут.

– Давид Кипиани, возглавив "Шинник" накануне вылета во Владикавказ, выдал на первой же тренировке: "Что вы эту "Аланию" боитесь? Завтра ее вы…те!"

– Так и было! Они шли на втором месте, мы – на предпоследнем. На установке Кипиани сказал: "Меня отговаривали принимать "Шинник" перед этим туром. Мол, зачем начинать с поражения? А я думаю – кого там бояться? Звезды в "Алании" дутые! Да "обните" вы ее завтра!"

– Реакция?

– Мы обалдели: "Вот это тренер подъехал…" В "Алании" было много игроков сборной Грузии, Кипиани знал их возможности. Все получилось так, как он сказал. Хотя при счете 2:1 владикавказцы обстучали штанги, пару раз я с ленточки мяч выгребал. После матча по дороге в раздевалку кто-то из них расплакался: "Все равно станем чемпионами!" Я ответил: "Ради бога. Но сегодня-то выиграли мы…"

– К Кипиани прониклись сразу?

– У него был громадный авторитет. Тренер без свистка. Никогда его не использовал, в конце упражнения просто хлопал в ладоши. На тренировки выходил в спортивном костюме и замшевых ботинках. Объяснял: "Если надену бутсы или кроссовки, тут же к мячу тянет". Но однажды в этих туфлях начал жонглировать, заигрался и позабыл обо всем. С мячом обращался настолько ловко, что команда замерла. Минуты через три Кипиани опомнился, смутился: "Ой, извините…"

В августе 1998-го наступил дефолт. С деньгами в "Шиннике" напряженка, месяца полтора – ни зарплаты, ни премиальных. Перед очередным матчем заехали на базу. Кипиани устроил собрание: "Был у руководства. Долги закроют после игры. Хоть я предложил – чего тянуть, расплатитесь с ребятами прямо сейчас. Мне ответили – плохая примета". Помолчал и не удержался от смеха: "Впервые слышу, что получать деньги – плохая примета…"

А на базе он первым делом распорядился поменять бильярдный стол. Тот был старый-старый, шары покоцанные, они уже не катились, а скакали. Приехал мастер, все обновил.

– Уважал Кипиани бильярд?

– Играл мастерски. Вот карты были под запретом. Как-то увидел, что в хвосте автобуса ветераны достали колоду. Зыркнул, но промолчал. Дождался, когда команда зайдет в раздевалку: "С картами заканчиваем! Вы знаете, что сборная СССР в 1982 году чемпионат мира из-за них проиграла?"

– Из-за карт?!

– Что именно там произошло, не уточнил. А мы спросить постеснялись. С тех пор в картишки перекидывались в самой дальней комнате на базе, тихо-тихо – чтоб Давид Давидович не услышал.

– Лучший картежник среди футболистов?

– Канчельскис. Равных нет хоть в карты, хоть в шахматы, хоть в нарды. Валера Есипов – тоже "затравной". После тренировки они оставались на базе "Сатурна" и часами рубились в нарды. А в "Текстильщике" я жил в одном номере с Ваней Яремчуком, который помешан на казино и игровых автоматах.

– В Камышине было казино?

– Нет. Прилетели на игру в Ростов, поселились в "Интуристе", там полный набор развлечений. Вечером Яремчук говорит: "Схожу в автоматики". Вернувшись, улегся на кровать, начал рассказывать: "С киевским "Динамо" приезжаем за границу. Все по магазинам, а я – в казино…" – "Ну и сколько за это время выиграл?" – "Полтишок".

– 50 тысяч долларов?

– Ну да. Я поражен – прибыльное, оказывается, дело! Потом уточняю: "Вань, а сколько проиграл?" – "Тысяч триста". Через пятнадцать лет, читая интервью Яремчука, узнал, что цифра эта приблизилась к миллиону, он продал четырехкомнатную квартиру в Киеве, увяз в долгах… Грустно.

Давид КИПИАНИ. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ
Давид КИПИАНИ. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ

***

– С Кипиани после ухода из "Шинника" общались?

– Его пригласили в "Мехелен". Перед отъездом спросил: "Женя, если в Бельгию позову – поедешь?" – "Почему нет?" Но потом у меня подвернулся вариант с "Торпедо", подписал контракт. Тут звонок Кипиани: "Я договорился с руководством насчет тебя. Зарплата – 7 тысяч франков, дом, машина…" – "Давид Давидович, я выбрал "Торпедо". Извините".

– Не жалеете?

– Ни в коем случае. С "Торпедо" взяли бронзу, попал в сборную. А заиграл бы в Бельгии, еще вопрос. Как руководить обороной, не зная языка? Да и Кипиани там не задержался. Вот о том, что со "Спартаком" не сложилось, действительно жалею.

– Это когда?

– 1994 год. Я играл во второй лиге за "Вымпел" из Рыбинска. На выходные приехал в Москву, был молод и горяч, лег поздно. В девять утра зазвонил телефон: "Евгений, это Тарханов. Хотим пригласить вас в "Спартак" на просмотр. Автобус от метро "Сокольники" отъезжает в 11.00". Я спросонья: "Не успею. Может, завтра?" Если б он хотя бы вечером набрал, я бы морально подготовился, начистил бутсы. А так от неожиданности потерял дар речи, да еще толком не проснулся. Не сообразил, какой шанс упускаю.

– Что ответил Тарханов?

– "Хорошо". Попрощался сухо. Второго звонка не последовало – в такой клуб два раза не зовут. Вскоре из Тернополя Тарханов привез в "Спартак" Диму Тяпушкина. А я из "Вымпела" отправился в "Ростсельмаш". С приключениями.

– Какими же?

– Была договоренность, что напоследок отыграю за "Вымпел" два выездных матча. Второй проходил в Твери. Судья внаглую душил, но полтора тайма мы держались. При счете 1:1 я отбил удар в упор, мяч выкатился за лицевую. Чудак в падении вернул его в штрафную, кто-то подставил ногу – гол.

– Засчитали?

– Да! Я схватил мяч – и за арбитром. До центрального круга за ним бежал. Догнал – и со всей силы засадил мячом.

– С ноги?

– Да у меня и рукой неплохо получалось. Красная. Годы спустя этого судью встретил в сборной, работал в РФС администратором.

– Виктор Клементьев?

– Он самый. Клепа. Говорю: "Рыбинск-то помнишь?" Клементьев насупился: "Не, не помню…" А я приезжаю в Ростов: "Оказия случилась – в последнем матче удалили, дисквалификацию впаяли на пять игр".

– Она и на первую лигу распространялась?

– Разумеется. Дебют в "Ростсельмаше" отложился на месяц. Вышел впервые против пермской "Звезды" – 0:2 скрутились. Но в следующем туре победили в Нижнекамске 2:1, я прилично потрудился, а пропустил с пенальти. В автобусе Сергей Андреев произнес: "В Перми я подумал – что за смешного вратаря привезли? Но теперь вижу – нормальный парень".

– Андреев же в том сезоне еще играл?

– И забивал! В 38! Ребята увидели его в майке с огромными цифрами 1956 на груди. Прыснули: "Васильич, это у тебя на футболке год рождения написан?" Выпускали его обычно на заменку во втором тайме. Как-то дома мучались с владимирским "Торпедо". Те внизу – и вдруг уперлись. Видимо, конкуренты "Ростсельмаша" за выход в премьер-лигу деньжат подкинули. Простимулировали. Торпедовский вратарь тащил все. За пару минут до конца длинная диагональ, и Андреев влет положил мяч в дальнюю "девятку".

– Выиграли?

– 1:0. Андреев говорил: "Сейчас спина болит, удар уже не тот. Вот раньше Дасаев в сборной плакал, все руки ему поломал…" Но на тренировках и мне доставалось. Бил Васильич с такой силой, что руки обжигало. Причем в створ попадал всегда.

– Раз уж коснулись стимулирования – вашим командам подвозили?

– Бывало. Ребята, поигравшие в Испании, рассказывали, что там это давным-давно в порядке вещей. "Барселона" под соперников "Реала" возит, "Реал" – под "Барселону". Помню, в 1996-м перед матчем "Текстильщика" со "Спартаком" нам пообещали по две тысячи долларов от "Алании". Даже не за победу – за ничью!

– Нормально.

– Да в Камышине за двушку "зелени" надо было месяц пахать! Мы, конечно, пыжились, но отнять у "Спартака" очки не смогли. Он был объективно сильнее.

– С Павловым в "Текстильщике" как работалось?

– Сергей Александрович – строгий, вспыльчивый, но справедливый. Однажды лишил меня премиальных за нарушение режима. Речь шла о серьезной сумме. Я не спорил, виноват так виноват. Зато потом несколько матчей отыграл так, что Павлов воскликнул: "Если Корнюхину денег не давать, тогда кому?!" Все вернул. Еще он как никто умеет настроить команду. Каждая установка – словно на последний бой. "Ребята! Да, нам не платят, но не это сегодня главное. Мы должны выйти и доказать… Сыграть от сердца… За ткачих…"

– Имел в виду работниц текстильного комбината, который спонсировал клуб?

– Да. В Камышине футболистов на комбинат не водили. А в Ярославле в 2001-м нам устроили экскурсию на шинный завод.

– Чья идея?

– То ли президента клуба Тонкова, то ли Побегалова, который уже главным тренером стал. Вся команда была в шоке, когда зашли в горячий цех, где варят смесь для шин.

– Что увидели?

– Полураздетых работяг, черных от копоти, пот ручьем. Я и не представлял, что чуть ли не голыми руками эту резину мешают. Плюс запах едкий. Елы-палы! А люди годами там вкалывают. К нам мужики подходили: "Парни, мы с 50-х за "Шинник" болеем! Вы уж не подведите…" После такого мозги сразу встают на место. Начинаешь ценить свою профессию. Впрочем, я еще раньше понял – лучше на поле корячиться, получая синяки-шишки, чем месить бетон или укладывать кирпичи на стройке.

– Летом Побегалов набил на плече татуировку. Барана с секирой и щитом, а на нем – эмблема "Шинника".

– Ничего себе! Вы меня удивили! Я, конечно, знал, что Михалыч – патриот клуба, но такого поступка не ожидал. Вспоминаю конец 1998-го. Мы с Леонченко уже договорились с "Торпедо", в Ярославль приехали за трудовыми книжками. В "Шиннике" собрание, выступал Тонков: "Будем создавать сильную команду, найдем амбициозного тренера…" Я поднялся: "Зачем искать кого-то, когда под рукой готовый тренер? Михалыч – отличная кандидатура". Тонков поморщился – дескать, кто ты такой, чтоб советы мне давать. Назначили Аверьянова – мимо. Зелькявичюса – то же самое. В итоге все равно пришли к Побегалову и не прогадали.

В 2001-м "Шиннику" поставили задачу вернуться в премьер-лигу. Взяли опытных ребят – Хомуху, двух Гришиных, Саню и Серегу, меня… Завершился первый круг. Сидим, обсуждаем перспективы. Кто-то говорит: "А ведь у нас за эти полгода не было ни одной похожей тренировки!"

– Неужели?

– Да. Михалыч постоянно что-то придумывал. Наверное, новые упражнения приходили к нему во сне – как к Менделееву таблица элементов. В качестве ассистента Михалыч поработал с разными тренерами. Сколько материала в голове! Однако никого не копировал, выбрал свой путь. Даже сейчас в ФНЛ "Шинник" наверху, хотя с финансами в клубе ситуация тяжелая. Но игроки Побегалову верят, ни у кого не возникает мыслей пойти в букмекерскую контору, зарядить ставочку против собственной команды, например.

– Кажется, и у вас на руке татуировка свежая.

– Не так давно был у мастера. Надпись на латыни: "Удача сопутствует смелым". Что-то в голове щелкнуло – захотелось набить какой-нибудь девиз.

– Единственная татуировка?

– Нет. На спине – Нептун, покровитель водных знаков. Я же по гороскопу Рыба. На ноге – лев, прильнувший к львице. Символизирует мое отношение ко второй половине. После того, как сделал эту татуировку, заглянули с женой в торговый центр и наткнулись на картину с таким же изображением. Когда я в "Уфу" уехал, жена купила. Теперь дома висит.

– Был в вашей команде футболист, у которого все тело расписано?

– Нет. Но у Лехи Медведева и Сереги Гришина что-то близкое к этому. Помню, с каким любопытством в "Шиннике" Серега рассматривал мои татуировки. Изводил вопросами: "А где? А как? А больно?" На следующий сбор приезжает – появилась одна. Затем вторая. Вошел во вкус – и набил целую галерею. Это как в драку ввязаться: трудно сделать первый шаг, но потом уже не остановишься.

Александр ПОБЕГАЛОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА
Александр ПОБЕГАЛОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА

***

– Роман Павлюченко говорил нам, что драки в конце сборов – обычное дело. Сколько было на вашей памяти?

– Две. В "Шиннике" сцепились Леха Щиголев с Андрюхой Мартыновым, а в "Торпедо" – румын Миша Дрэгуш с Валерой Воробьевым, вратарем.

– Кто кого?

– В "Шиннике" – ничья. В квадрате один под другого подкатился, завелись. Но быстро разняли. А Дрэгуш успел дважды навернуть Воробьеву в челюсть. Играли в гандбол. Валера выпрыгнул, забрал мяч, Миша попытался выбить его головой. Тому не понравилось. Пригрозил: "Снова полезешь – огребешь". Миша – парень жесткий, ершистый. Еще пару раз потолкались. Дрэгуш дождался, когда Воробьев пошел на перехват, низко опустив голову. Как опытный боксер, качнул его и отработал "двоечку". Бум-бум. Со стороны выглядело настолько комично, что даже Шевченко с трудом сдерживал улыбку, отвернулся. А его ассистент Петраков от смеха вообще на газон повалился. Миша и на Кипре корейцев гонял.

– Каких еще корейцев?

– Он же год отыграл в "Самсунге", с которым "Торпедо" на сборе организовали товарищеский матч. Защитники окучивали Дрэгуша по ногам, щипали. Так он троих сгреб в охапку. Загнал в угол, прижал к сетке, которая огораживала поле, и чуть, как фарш, через нее не продавил.

– Вы хоть раз на поле в мордобое поучаствовали?

– Было. Лет восемь назад. Это история из других турниров, не профессиональных. Матч на Рублевке. Сначала меня парень чудаком на букву "м" назвал. Я переспросил – не ослышался ли? Он подбежал и еще плюнул. Меня накрыло. Прямо там с ним рассчитался. А у него родственники в прокуратуре. Вот я и получил год нервотрепки.

– В смысле?

– Нужно было пинком под зад ограничиться, а я кулаком в лицо. "Скорая" не понадобилась, он сам за руль сел, уехал. Потом уверял, что в трампункте сделали рентген – перелом лицевой кости в трех местах. Справку предоставил. Может, кости слабые. А, может, насвистел.

– Что хотел-то?

– Компенсацию – полтора миллиона рублей! Руководитель команды, за которую я играл, нанял мне адвоката. К следователю вызвали. Когда рассказал, как все было, он за голову схватился: "Что за фигня? Скоро к нам из бокса и хоккея приходить начнут…" Только через год закрыли дело.

– Мизинец на правой руке у вас сломан. Память о каком ударе?

– Вот ведь вы разглядели! Была история. Страшная. Рассказать?

– Мы такие любим.

– Март 2000-го. Готовились к матчу со второй сборной Германии. Заканчивается предыгровая разминка. Ребята говорят: "Побьем тебе?" – "Давайте". Били-били, все утомились. Собрались уходить, Макс Деменко берет мяч: "Подожди, последний удар" – а колотуха у него ого-го. Ка-а-к дал! Еще мяч странно полетел.

– Выбил палец?

– Рука моментально раздулась и посинела. Ну и ладно, думаю. На замене тихо-спокойно посижу, все равно Овчинников первый номер. Объявляют состав – я в основе! Приезжаем на стадион, украдкой подхожу к доктору Василькову: "Замотайте!" Тот взглянул: "Ох, е… Тебе играть нельзя!" Какое "нельзя"?! Единственный шанс в жизни за сборную сыграть!

– Вы же вышли. Мы помним.

– Кое-как затейпировали. Немецкий форвард выходит под углом, бьет – точно мне в этот мизинец! Боль такая – думал, с ума сойду! Потом в "Торпедо" возвращаюсь – навстречу Шевченко. Видит, у меня рука на перевязи. Перепугался: "Что?!" – "Ничего-ничего…"

– Оказалось, перелом?

– Даже снимок не делали. Но вот таким палец стал.

– От немцев вы запустили четыре мяча. Как отреагировал Романцев?

– Ничего не сказал. Гершкович подошел, пожал руку: "Претензий нет". Один гол вообще невероятный. Шон Данди бежал, мяч на уровне колена – при этом головой засадил в дальнюю "девятку"! Чиркнул – и мне за шиворот. Сто раз дай ему так пробить – в жизни не попадет. Меня и в дальнейшем вызывали на товарищеские матчи, но сыграть за сборную больше не довелось.

– Что осталось на память от дебюта в сборной?

– Кассета с записью матча. Фирменный костюм, куртка. Майку не взял.

– Странно.

– Даже не подумал, что ее можно забрать с собой. Сдал в стирку и забыл. К тому же была без фамилии. Зато перчатки пригодились, долго в них тренировался.

– Играли в других?

– Да. Контракта с фирмами у меня никогда не было. В "Торпедо" выдавали Reusch, к ним привык. В сборной получил Nike, тоже очень хорошие перчатки. Раньше, кстати, они были лучше. Прочнее, надежнее. Нынешние быстро разлетаются.

– В 80-е достать нормальные перчатки было тяжело.

– Это точно. В Андижане нам выдали перчатки для вратаря из хоккея с мячом. Сами красного цвета, а внутри толстая губка, сантиметров пять. Мыться ей можно было, как мочалкой.

– Неужто играли в таких?

– Не-е, мы хитрили. Мочалку отрывали и шли спортивный магазин. Там в кедах стельки, покрытие приблизительно такое же, как на нормальных вратарских перчатках. Приберешь незаметно несколько стрелечек, и нормально. Не покупать же ради этого кеды за три рубля.

– Разумно.

– Потом вручную пришиваешь на те перчатки. Приклеить не получалось, клей "Момент" еще не придумали, а на казеиновом не держались.

– Самые кривые вратарские руки, которые видели? Чтоб на уровне Маслаченко?

– У Виталия Кафанова. Как вижу – сразу вспоминаю Маслаченко. Рассказывал, сколько раз в землю пальцами втыкался, когда шел на нижний мяч. В Ярославле поле на базе было не очень хорошее. У меня пальцы так выворачивало, что казалось – перчатку порвал. Хватаешься за него, щелк – на месте. Правда, распухает как сарделька.

– С Кафановым давно знакомы?

– С 1990 года. Я играл за Андижан, он – за Ашхабад. Вот с тех пор общаемся. На мой взгляд, Виталий Витальевич – лучший тренер вратарей в России. Я как-то лицензирование проходил в Академии тренерского мастерства – а он там лекции читал. Меня увидел: "Женя, ты не поверишь. Я все делал не так!" – "Витальич, ты что? У тебя и Козко заиграл, и Рыжиков…" – "Все пересмотрел!"

– В чем именно – не говорил?

– Кафанов имеет возможность выезжать на семинары куда угодно, хоть в Испанию, хоть в Германию. В Англии на семинаре разговорился с Андреасом Кепке, тренером вратарей сборной Германии. Вот после этого и выдал: "Елки-палки, я все делал не так!"

– Фантастика. Козко он дотянул практически до сборной. В Рыжикова мало кто верил, парень был в разных клубах. В "Рубине" расцвел. Сейчас история повторилась с Джанаевым – на нем-то вообще все крест поставили.

– К взлету Рыжикова Кафанов, конечно, руку приложил. Но!

– Что?

– Не был бы Рыжиков настолько упертый и работоспособный – может, ничего не вышло бы. Когда я пришел в "Сатурн", Серега тренировался с дублем. Плюс подключали к тренировкам основы. Еще и в одиночку вкалывал. Гляжу – в лесу около базы наматывает круги. На корягу однажды наступил – ногу сломал. Но не остановился. Он сделал себя сам!

– Вот уж не подумали бы.

– Кто-то над ним посмеивался. Один тренер как-то кричит: "Молодец, Сережа! Будешь столько тренироваться – станешь как Валера Чижов!" Тот остановился, обернулся: "Да не… Я буду как Рыжиков!" Пожалуйста, Сережа – двукратный чемпион России.

– Вы на него смотрели – какие проблемы бросались в глаза?

– Игра ногами. Но работа, работа и еще раз работа. Мог ставить мяч и бить сто раз, тысячу. Кто-то сделает с третьего раза, а он – со сто третьего.

– Встречали еще среди вратарей пахарей вроде Рыжикова?

– Саша Гутеев – в "Шиннике". Ни одной проходной тренировки! Я-то там иногда позволял себе проводить мяч глазами. Он же за каждым летел, будто это финал чемпионата мира. Заряжен на работу так, что ночью подними – пойдет тренироваться. На кроссах за ним полевые угнаться не могли! Даже Серега Гришин, у которого здоровья вагон, ныл: "Саня, притормози!" А Гутеев: "Братцы, да вы на меня внимания не обращайте, можете отстать. По-другому я просто не умею. Добавить – запросто, а сбросить – никак…"

– Для голкипера – случай уникальный.

– Римантас Жвингилас, до "Торпедо" поигравший за бельгийский "Харельбеке", рассказывал, что там был такой же вратарь. Причем возрастной. Как выходной – гульба, газ-керогаз. Утром на тренировку приходил в ужасном состоянии. Но на всех кроссах резво бежал впереди. А Гутеев больше всего потряс в конце 2000-го. У меня заканчивался контракт с "Торпедо", тянули разные клубы, в том числе "Шинник". Вдруг звонок Гутеева: "Женя, приезжай! Знаю, что нам поможешь. Я очень хочу, чтоб "Шинник" решил задачу и вышел наверх. Ради этого готов посидеть на скамейке, ведь ты, как вратарь, сильнее". Не представляю, кто бы на его месте поступил так же.

– Делился подробностями матчей за ЦСКА в Лиге чемпионов?

– Нет. Это Саня Гришин любит вспоминать дебют Гутеева в Лиге. Харин в первой же игре с "Брюгге" сломался, в перерыве заменили. А Гутеев от волнения забыл бутсы надеть, в шлепанцах выскочил из раздевалки. Кто-то вовремя заметил, отправил обратно.

Виталий КАФАНОВ и Сергей РЫЖИКОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА
Виталий КАФАНОВ и Сергей РЫЖИКОВ. Фото Татьяна ДОРОГУТИНА

***

– Вы свои взгляды, как Кафанов, тоже пересматривали?

– Полностью! Начал в школе "Локомотива" работать – был у меня конспект. Все, до чего сам додумался. Сейчас из того плана вычеркнуто две трети. Никакого смысла делать! В тренировке все должно быть максимально приближено к игре!

– Вот эти же слова нам говорил знаменитый Виктор Чанов про методы тренера Краковского.

– Это вы мне рассказываете? Я ж к Яковенко и Краковскому попал в "Химки". До конца чемпионата оставалось пару месяцев. Вратарей четверо – Рожков, Баги, Ломая и я. Сергей Викторович над нами поиздевался.

– Даже над вами, ветераном?

– Я к Краковскому подхожу: "Два месяца осталось, мне 37 лет! Зачем все это делать?" – "Женя, вот ты у меня сейчас потренируешься, еще три года спокойно отыграешь…"

– Кстати, отыграли.

– В Белгороде и Орехово-Зуево. Может, в самом деле, на том багаже. Но мне при всем запасе прочности было туго, а Толю Рожкова мутило и тошнило. Краковский смотрит на него: "Толь, может, на обеде поменьше кушать?" – "Викторович, я уже и не завтракаю…"

– Самое ужасное, с чем столкнулись?

– Кто-то называет это "жабки", кто-то – "лягушки". Вприсядку через все поле. От углового флажка до углового, там переходишь на бег трусцой.

– Страшно подумать. Один раз?

– При мне было три. И это в концовке чемпионата!

– Баги когда-то привозили в "Спартак", но встретились вы в "Химках". Чудной парень?

– Нормальный. Спрашиваю: "Тебя как называть-то?" – "Просто Баги…" У него же имя из сорока букв. Не выговоришь. Он мог вытащить из "девятки" – и запустить что-то совсем странное. А для вратаря самое главное что?

– Что?

– Не нужно чудес! Ты свое бери. Я вам могу рассказать, по каким критериям оценивают в Италии игру вратаря. Первое – игра на перехватах. Второе – ввод мяча в игру. Только после этого – игра на линии! А не в обратной последовательности. Мне рассказывали про Льва Яшина. Идут после матча, говорит: "Ну и дурак же я!" – "Лева, что ты? Матч выиграли, один удар по твоим воротам!" – "Был бы умный – я бы защитников так расставил, что вообще ни разу не ударили бы".

– Мы помним, что творилось с Джанаевым. В вашей жизни было то, что называется "психологические проблемы"?

– Когда Бородюк забил между ног, я переживал неделю. Не меньше. Он играл за "Локомотив", я – за "Шинник". Хорошо, мы выиграли 2:1…

– Бородюк случайно так попал?

– Вошел в штрафную, метров с семи ухнул по воротам. Во вратарской небольшая яма, в ее краешек попал. Для меня была трагедия. После тура включаю телевизор, заранее стыдно – но Маслаченко не очень этот момент разбирал. Без ажиотажа. Ну, думаю, завтра о себе все прочитаю. Покупаю "Спорт-Экспресс" – там коротенько: "Локомотив" повел в счете после гола Бородюка". Без подробностей. Вот расписали бы в красках – не знаю, как бы я вышел из той ситуации…

– Вы про ямы в штрафной вспомнили. Самые жуткие?

– 1992 год, приезжаем в Арзамас. В метре от линии штрафной реальная яма. Мяч летит – и пропадает, его вообще не видно!

– Такое бывает?

– Вышли мы на предыгровую разминку, бьем через стенку – мяча нет. Немая сцена. Никто не понял, куда он делся. Ладно, мяч… Если ногой туда попадешь? Это ж все, перелом!

– Поле номер два – среди отвратительных?

– Чита. По краям осока росла. А в 1997-м приезжаем с "Шинником" в Тюмень. Вместо поля – каток. Даже на крошечных шипах едешь. Пришлось на матч в обычных кроссовках выходить. Ветер!

– Как играть?

– Выносил от ворот дедовским ударом – с носка. Мяч метров на двадцать пять улетает, в воздухе разворачивается – и несет его обратно к моим воротам. Снова атака на нас пошла. Ничего, думаю, во втором тайме мы вам ответим.

– Ответили?

– Выходим – раз, и ветер прекратился.

– Вы наверняка помните историю: прилетел в Москву "Сьон", президент клуба – бывший вратарь. Дотронулся на стадионе "Локомотив" до перекладины – та ниже положенного…

– У меня тоже такое было, только город не помню. Явно одни ворота были ниже, чем другие. Я с центра поля это увидел. Глазам не поверил – подошел, приложил руку. Одну перекладину перекрываю рукой полностью. Прыгать не надо.

– Это сколько сантиметров срезали?

– Не меньше восьми!

– С 2015-го вы – тренер вратарей в училище "Мастер-Сатурн"?

– Да. Поработал в "Торпедо-ЗИЛ", "Уфе", "Калуге"…

– "Уфа" только начинала путь наверх?

– Да. Помню эти первые сборы в Кисловодске – приехали, а погода подвела. На поле не всегда выйдешь. Экипировку получили за сутки до первой игры. Нелепо выглядели, что и говорить. Кто в чем!

– Представляем.

– Просматривали много футболистов. Вся эта география отразилась в костюмах. А уйти я решил сам – три года вдали от дома.

– В "Торпедо-ЗИЛ" вас пригласил Канчельскис – с которым сдружились еще в "Сатурне"?

– В 2009-м я работал в школе "Локомотива", Андрей Малай был вторым тренером в "ЗИЛе". Мы вместе играли за ветеранов. Как-то едем на матч, говорит: "С вратарями некому заниматься! Поможешь?" Давай, отвечаю. Доиграли сезон – и команду принял Канчельскис. Нас с Малаем включил в свой штаб.

– Этот тот самый "Торпедо-ЗИЛ", который принадлежал Мамуту?

– Совершенно верно.

– Команду распустили внезапно. Мало кто знает, почему.

– Вот жалко – все было на высшем уровне. Проживание, экипировка, зарплата день в день… Задачу нам ставили – занять первое место. А мы пришли вторыми, "Торпедо" Владимир нас по личным встречам обошло.

– Ну и что с того?

– Кто-то отказался выходить наверх – и вместо того, чтоб по спортивному принципу поднять нас, отправили туда "Факел". С пятого места! Понятно, Мамуту не понравилось. Какой смысл вкладываться дальше? Закрыл команду.

– Как футболистам объявляют, что спектакль окончен?

– Приходит спортивный директор и говорит: "Всем спасибо". Слух к тому моменту ходил. Правда, мы еще недельку тренировались. Потом закрылись окончательно. Канчельскис как раз вел переговоры с "Уфой". Как Андрей договорился, я перебрался к нему.

– С самим Мамутом хоть раз виделись?

– Он на все домашние игры приходил. Никакой помпы, охраны, тихо садился на трибуне.

– Тысяч пять долларов у вас там выходило?

– Да ну, откуда… У футболистов, может, столько с премиальными и набегало. Но не у меня. От премиальных мне полагалось 50 процентов. Все равно нормально, я был доволен!

– Рекордные премиальные в вашей жизни?

– Те, которые не дали.

– Это где же?

– В "Торпедо". Накануне чемпионата была поставлена задача, сумма объявлена. Правда, нигде не прописана. К концу сезона выходил лично у меня бонус в районе пятнашки.

– 15 тысяч долларов?

– Да. Помимо тех премиальных, которые уже отдали за каждую победу. Мы просчитали: четвертое место уже не отпустим. Говорим начальству: "Озвучена была цифра. Это будет?" – "Надо посоветоваться с шефом!"

– С Алешиным?

– Разумеется. На следующий день приносят бумагу, подписанную задним числом – бонус уменьшился в два раза. Вместо пятнадцати я получил около восьми.

– Выступать бесполезно?

– А как? Зато на следующий год все было продумано. Собрались я, как капитан, Казаков, Леонченко и Литвинов. Решили: ошибка нас научила, с этого момента все фиксируем официально. Получился бронзовый сезон.

Евгений КОРНЮХИН. Фото Григорий ФИЛИППОВ
Евгений КОРНЮХИН. Фото Григорий ФИЛИППОВ

***

– Лет десять назад ограбили вашу московскую квартиру. Воров разыскали?

– Нет. Думаю, навел кто-то из знакомых. Слава богу, 28 тысяч долларов, спрятанные в укромном месте, не нашли. Бриллианты, что жена оставила на трюмо, тоже не тронули. Подумали – стекляшки. Ограничились бижутерией, которая лежала рядом. Наверное, из-за того, что блестела. Ну и по мелочи – часы, портмоне с парой сотней долларов, три бутылки коньяка "Камю"…

– А медали?

– Бронзовую кинули на пол. Обидно, что унесли приз от "Спорт-Экспресс", деревянную табличку – как лучшему вратарю чемпионата-2003, и медаль, которую подарили торпедовские болельщики.

– Что за медаль?

– На черно-белой ленте, из желтого металла. С надписью: "Любимому футболисту от преданных болельщиков". Для воров никакой ценности не представляет. Мне же как память дорога. В 1999-м после сезона ребята скинулись, заказали. Хотя поначалу среди торпедовских фанатов у меня было прозвище Терминатор.

– Это почему?

– Казался слишком суровым, неразговорчивым. Когда медаль вручали, признались: "Мы боялись к тебе подойти. Думали, вообще монстр, сразу пошлешь…"

– 7 марта вам – 50. Такой юбилей – всегда драма.

– Сегодня утром задумался: я же помню Суперсерию Канада – СССР 1972-го! Мне было пять лет, но уже полюбил хоккей. В девять смотрел все матчи нашей сборной на Олимпиаде в Инсбруке. Четко отложилось в памяти, как спустя месяц после Игр диктор сообщил: "По многочисленным заявкам телезрителей повторяем решающий матч СССР – Чехословакия". И в десять вечера я снова залип у экрана, хотя рано утром надо было в школу вставать. Отец не возражал: "Садись, сынок. Такую игру можно пересматривать снова и снова…" А возраст ощущаю, разве что когда старые болячки дают о себе знать.

– Ноги как барометр?

– Точно! Если трещат колени, ноют суставы и сводит икроножную – значит, меняется погода. Но про тренажерный зал не забываю. На дорожке, правда, раньше бегал, теперь хожу. Зато в гору – специально установил максимальный наклон. Люблю создавать себе трудности, а потом их преодолевать. Вся моя футбольная карьера это подтверждает.

15
Материалы других СМИ
Some Text
КОММЕНТАРИИ (15)

zver19

Thomas_Boy Извините, а вы какого украинца имеете ввиду?

02:24 13 ноября 2016

zver19

Отличное вью! Много интересного узнал, хотя понятно, что-то приукрашено. Видел вживую его в 96-ом, особо его не запомнил. Хотя в том утопающем Текстильщике, вообще мало кого было можно запомнить. Просто деньги закончились у города... А вот человек неплохой. Простой вратарский работяга, достигший многого. Своим трудом. Здоровья вам и удачи в жизни Евгений! И творческих успехов! P.S. Наталушко, кстати до сих пор бегает в свои 56. За Динамо Николаевск. На первенство области естественно. Капитанит и забивает. Вот бы его вью почитать. Глыба!

02:17 13 ноября 2016

Thomas_Boy

Прекрасное интервью. Хотя в истории с Яновским не все так просто. Да, глыба. Да, вытеснить его было сложно. Но Курбыко, Цирин и Якубов это сделать смогли. А Корнюхин не особо и хотел, видимо. Да и с украинцем, похоже, сказки какие-то. Надо глянуть справочник.

17:40 11 ноября 2016

pitersam

Шикарное интервью! Евгений - отличный собеседник, прочитал с большим удовольствием :)

17:08 11 ноября 2016

индеец_Джо

Не думаю, что можно "легко" восстановить стаж, который имел место в Узбекистане. Да тем более, в тамошней глубинке.... Конечно, Средняя Азия после советской дотационной халявы весьма показательно упала.

12:29 11 ноября 2016

joleger

Спасибо, здоровское интервью! Прочитал на одном дыхании!

12:28 11 ноября 2016

POLTOS

Хорошее интервью, но про солдата-азербайджанца, который после его удара три кровати собрал, явный перебор… Видимо лавры Митхуна Чакраборти не дают покоя.

11:39 11 ноября 2016

craped

Евгений, можно восстановить! У меня мама для стажа восстанавливала два года работы швеёй перед тем, как поступила в институт. Уже и швейной фабрики нет, и мама живёт в Воронеже, но как-то дозвонилась до архивов, приехала в Москву, постояла в очереди - получила справку. И это моя мама-пенсионерка. А вы-то, со своими связями - всяко восстановите!

11:23 11 ноября 2016

nezasport

Спасибо за разговор! Супер! Приятно почитать. Ждал пятницы несколько недель - не пожалел.

10:56 11 ноября 2016

Friend of Misery

Я помню Галимова, отличный был игрок. Он в свое время получил оценку 8,5 от СЭ за игру, причем я видел ту игру, согласен с оценкой.

10:10 11 ноября 2016

gekochuk

"Есть тренеры, которые напихают – и хочется закончить с футболом. А Шевчука послушаешь – ноги сами на поле несут." Все так, уместные шутки большое подспорье в коллективе.

10:07 11 ноября 2016

ed_tsy

сейчас вместо 1984-го мой трудовой стаж начинается с 1996-го. 12 лет в никуда. Можно восстановить, как думаете? – Едва ли. //////////// не особо тяжело при наличии желания и бабок,даже при отсутствии архивов - через суд, при наличии пары "свидетелей соработников".

07:52 11 ноября 2016

Алексей Х

Трудовую через архив можно наверное восстановить...

07:35 11 ноября 2016

\AleXiuS/

Константин Срулевич Наумов Прекрасное интервью. СЭ должен будет издать книгу: "Разговор по пятницам", обязательно с фотографиями. Эту книгу можно будет подарить всем интервьюируемым. ============================================ Очень хороший комментарий +++ Я бы купил такую книгу, 100%

04:40 11 ноября 2016

= Даль =

а Читу выступал нападающий, так амбре у него на полполя. В ладошке ватку с нашатырем зажимал. === Наиль Галимов,имхо

01:59 11 ноября 2016