Уличная атлетика при поддержке Datsun
Газета № 7410, 04.08.2017

Александр Грушин: "Пьяные лыжники начали брататься и залили номер кровью"

Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ 2013 год. Александр ГРУШИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ" Александр ГРУШИН и Анфиса РЕЗЦОВА. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ Елена ВЯЛЬБЕ и Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ 2007 год. Александр ГРУШИН. Фото Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ, "СЭ" Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ
Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ

РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ

Легендарные тренеры советской поры еще живы и вполне бодры. Александр Грушин возглавлял лыжную сборную СССР с середины 80-х. Медали и Олимпиады перечислять смысла никакого.

Мы приезжаем к нему в ОКР едва ли не с рассветом – а Грушин в свои 72 весь в делах, весь в бумагах.

Кто-то заглядывает в кабинет:

– Профессор, вы заняты?

"Профессор" улыбается. Занят. Потому и счастлив.

Александр ГРУШИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"
2013 год. Александр ГРУШИН. Фото Александр ФЕДОРОВ, "СЭ"

БАРАК

– Ваша нынешняя должность едва умещается в две строки…

– Заместитель руководителя главного управления по обеспечению олимпийской сборной. Раньше занимался исключительно лыжами, сейчас – всем сразу. Включая летние виды. Сплю мало, на службе и в субботу, и в воскресенье.

– Это во сколько ж из дома выезжаете?

– В шесть утра. А просыпаюсь в пять. Живу под Звенигородом, прикипел к участочку. В город даже не тянет. Проще за день полторы сотни километров намотать, домой возвращаюсь к полуночи.

– В тягость такой режим?

– Привык. Если радость от работы получаешь, остальное не замечаешь. Когда тренером был, тоже вставал не позже шести. Иногда вообще не ложился. Помню этап Кубка мира в Норвегии. Погода ужасная. Мы, тренеры, сутки безостановочно готовили лыжи. Что-то сделали – через два часа погода меняется. И по новой. Самое обидное – все равно не угадали.

– Детство ваше прошло в Мурманске. Сегодня что-то связывает с этим городом?

– Лишь воспоминания. Да могила отца. С ним жуткая история вышла. Железнодорожники не подлежали призыву, а Мурманск был на военном положении. Это сейчас автосцепки, тогда же все вручную. Папа работал сцепщиком, вагоны соединял. Не знаю, как это случилось, но раздавило ему грудную клетку.

– Кошмарная смерть.

– Он еще немного в госпитале мучился, потом скончался. Сорока не было. Осталось трое детей. Мне – шесть лет.

– Детство было озорное?

– Бандитское.

– Это как же?

– Надо в том мире находиться, чтоб понять. Послевоенные годы! Жили в многосемейном бараке, все прелести на улице. Вода тоже. Каждый день и дома, и на улице борьба за свои права. Отбиваться приходилось от шпаны постарше. Можете вообразить, что это за контингент. После войны не только фронтовики вернулись, еще из тюрем людей выпускали… Я уже в пять лет от отца услышал: "Ну, сегодня пойду тебя защищать. Завтра снова. А дальше? Учись-ка драться, иначе ничего в жизни не получится". Вот я и учился.

– С успехом?

– Вскоре после того разговора мать отправила за молоком, деньги в кармане. Наткнулся на шпану. Попытались отобрать мелочь. Бидоны в руках тяжелые – одному разбил голову, второму. Еще камень схватил, готов был добить. Умер бы – но мелочь эту не отдал. Так через какое-то время старшие ходили на меня жаловаться!

– Вычитали – в юности вы на учете стояли в комнате милиции. За какие заслуги?

– Засосал меня этот мир… Я маленький – такие там нужны.

– Форточника из вас сделали?

– Нет, другое. Подсылали к прохожим: "Дядь, угости папироской!" Тот вместо папиросы пацану подзатыльник даст. Тут из-за угла наши: "Ах, ты малышей обижаешь?!" Нужен был повод, чтоб завязать конфликт. Вот так я в милицию и попал.

– Ларек хоть раз подломили?

– Лично я в этом не участвовал. Хотя в компании, возле которой вертелся, было все. Ларьки в том числе.

– Многих из той компании пересажали?

– Всех до единого. Я бы и сам в тюрьму загремел, да судьба оберегала. Уводила от этого. После восьмого класса бросил учебу. Полгода болтался где попало. На работу не брали, я же несовершеннолетний. Да и не умею ничего. Мать однажды в гороно вызвали, вернулась в слезах. И у меня словно прояснение!

– Вся жизнь перевернулась?

– Внезапно пропало желание гулять, жизнь просаживать. С девятого класса учился хорошо, от блатного мира отошел, спортом увлекся.

– Еще когда судьба уберегла?

– Призвали в армию, там свои порядки. В столовой рассаживались так: слева – салаги, справа – "деды". Если что-то нравится, себе забирают, молодым ничего не остается. Все терпят.

– Кормили-то как?

– Компот и кисель – только в выходные. Сахар тоже. Если "праздничный обед" – две печенюшки. Когда "деды" что-то у меня отобрали, я не выдержал. Прямо у стола завязалась драка.

– Вы один, а этих – толпа?

– Да. Из молодых влезть никто не рискнул… Стол перевернули. Это сейчас я худенький – тогда-то поздоровее был. Весил 80 с лишним. Чем хорошо – когда толпа?

– Никогда не задумывались.

– В толпе все хотят побольнее ударить. Мешают друг другу. А как закончили махаться, отправили меня на "губу". 15 суток прописали.

– "Деды"-то вас дождались? Рассчитались?

– А вот и нет. Командовал нами генерал, страшный любитель лыжного спорта! Целую команду сверхсрочников содержал, с такими же генералами из соседних дивизий соревновался. Выстроил нас, страдальцев. Лекцию причитал о правильном поведении в регулярных частях. Остановился около меня: "Ладно, драться ты можешь. Еще что?" Я молчу. "На лыжах способен бегать? У нас сейчас гонка. Иди, покажи свою удаль!" Я быстро сообразил – это шанс. На лыжах все ж лучше ходить, чем с метлой по плацу.

– Лыжи на валенки цеплялись?

– Хуже – на сапоги! Но занял второе место после сверхсрочника, который в нормальных ботинках был, на хороших лыжах.

– Обрадовали генерала?

– Подходит, совсем другой тон: "Слушай, да ты, оказывается, не только кулаками махать умеешь… Будешь тренироваться. Но если еще хоть один мордобой – засуну в такую часть, откуда не выберешься". Вот с его подачи и начал заниматься лыжами всерьез.

ЭЛЕКТРИЧКА

– Кобзон высказался недавно: "Дрался в последний раз пару лет назад, с двумя парнями на банкете". А вы – когда?

– Как-то в электричке ехал к друзьям, в районе Пушкино вижу – к женщине двое пристают. Я заступился. Не ожидал, что кроме этих в компании еще человек шесть. Полемика вышла звонкая, народу полный вагон, но ни один на защиту не встрял

– Сильно вас помяли?

– От души. Зубы выбили.

– А милиция?

– Я не жаловался. Не имею такой привычки. На ближайшей станции ребята выскочили, побежали. Кого там искать? Где?

– Сейчас-то на "Мерседесе" ездите, не на электричке?

– Не на "Мерседесе", но машина хорошая. Тоже история. Я после сборной пять лет отработал в Рыбинске. Помогал предпринимателю Юрию Ласточкину базу выстроить, там пустое место было. Так на день рождения бизнесмены подарили мне "Лендкрузер". Сотку!

– Уровень.

– Положили на стол ключи, документы. Все уже на меня оформлено, с номерами: "Автомобиль в твоем гараже. Забирай". Я обалдел. Но с этой машиной не складывалось.

– Угнали?

– Было несколько попыток. Как-то приезжаю на дачу, а машина в пятидесяти метрах от того места, где припарковал. На руках оттащили, но завести не смогли. Со спутниковой системой справились, а ту, которую мне народные умельцы установили, не вскрыли.

– Народные умельцы – просто герои.

– Герои-то герои, да однажды из-за этой системы у меня "Лендкрузер" посреди Кутузовского проспекта встал, в левом ряду. Какой-то спутниковый глюк мотор заглушил. А я в спортивном костюме, лыжной шапочке. Милиция подскочила – думали, я же и угонщик. Сначала пробивали, кто такой. Затем с сигнализацией этой мучились. В другой раз днем в центре Москвы угнать пытались. Повезло, вышел я пораньше из магазина…

– Что увидели?

– "Лендкрузер" открыт, панель раскурочена. Дочери говорят: "Пап, наступит момент – тебя выкинут из этой машины. И ее отберут, и голову проломят…"

– Продали?

– Сначала поехал к тем людям, которые мне вручили автомобиль. Объяснил ситуацию. Отвечают – нет проблем. Взял не такой угоняемый.

2007 год. Александр ГРУШИН. Фото Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ, "СЭ"
2007 год. Александр ГРУШИН. Фото Елена ВАЙЦЕХОВСКАЯ, "СЭ"

КАЛГАРИ

– Путь в главные тренеры сборной СССР у вас интересный.

– Сам поражаюсь – как туда дошел? Полагаете, я такой умный – а рядом никого не было? Да нет же! Конкуренция при Советской власти была колоссальная!

– Что ж вас вынесло наверх?

– Нет у меня ответа на этот вопрос. В том-то и дело. Наверное, я более организованный. Работоспособный. Сутками мог пахать. В ночных бдениях с коллегами участвовал – но не было такого, чтоб в половине седьмого утра не вышел на тренировку. А у других случалось, отсыпались до обеда.

– Ни разу не было, что с утра выходите – а вас штормит?

– Бывало! Еще как!

– И что?

– Стоял как вкопанный! Заставлял себя. Ангелом в поведении я никогда не был.

– Это мы поняли.

– Почему-то мне многое прощалось. А другим – нет. Сам я собственные проделки терпеть не стал бы, поверьте! Характер у меня хреновый, зато спортивные результаты были всегда. Работал в энергетическом институте на кафедре – с ней на Спартакиаде вузов обыграл ГЦОЛИФК. Это что-то немыслимое. Туда перевели – выиграл Универсиаду. Далее молодежная сборная, вторая. Все этапы прошел!

– Еще повезло – не упустили свой первый большой шанс. В Калгари.

– Вот это вы в точку. К Олимпиаде-1988 создали две альтернативные группы. Первая – Николая Лопухова, вторая моя. Но остаться должен был кто-то один.

– Группа Лопухова считалась "высшей лигой".

– Вы извините, он отобрал себе 14 лучших лыжниц!

– А вы?

– Добирал остальное. Многие уважаемые люди говорили: "Про этих не думай, лучше молодежь просматривай". А в Калгари олимпийскими чемпионками стали как раз те, на которых мне советовали не обращать внимания.

– Вы о Резцовой?

– Нет. Вида Венцене, Тамара Тихонова и Светлана Нагейкина. Если честно, меня после Калгари занесло. Первая Олимпиада, сразу три золота. Эйфория, тельняшка нараспашку… Хорошо, умные люди носом по столу повозили, вразумили: "Медали – не только твоя заслуга. Тебе позволили в лучах этой славы купаться, но все лучи на себе-то не замыкай".

– Отрезвило?

– Тут же! Если б вовремя не опомнился, на Калгари бы все у меня и закончилось.

– Венцене отблагодарила время спустя – прошлась по вам в книжке.

– Да обос…ла, что уж говорить.

– Обидно?

– Нет. Когда спортсмен завершает карьеру, часто делает неправильные выводы. Вокруг тебя тенью ходят и нашептывают: "Ты всего добился сам, у тебя талантище, ум! Это все ты!". Как Чехов писал: если тебе годами будут говорить, что ты свинья – захрюкаешь… Главное, сейчас с Венцене прекрасные отношения, созваниваемся.

– Она так и работает в Олимпийском комитете Литвы?

– Да. Виделись на Играх в Сочи. Смешная история. Проходит мимо литовская правительственная делегация. Неожиданно выскакивает Вида, кидается мне на шею. Останавливает делегацию, подводит к премьер-министру со словами: "Знакомьтесь, это человек, который не только сделал меня олимпийской чемпионкой, но и дал дорогу в жизнь".

ДОПИНГ

– Любая девчонка-лыжница легко верит в собственное величие?

– Вот вам пример: одна спортсменка прошла Калгари. Шикарный результат, подиум. Вдруг результаты падают, падают… Человек забыл, что должен трудиться!

– Вы о Тихоновой?

– Да! Есть большие таланты, им надо работать чуть-чуть. А есть вот такая – "девочка-труд". Которая почему-то подумала, что она тоже талант. Гляжу: уходит и уходит от нагрузок. А рядом другие девочки. Им-то лишняя конкурентка ни к чему. Подсказывают: "Да ты себя пожалей, не нужно так пахать. Ты же олимпийская чемпионка!" Грамотно играли на слабых сторонах.

– Тихонова ушла в биатлон?

– Я два года за ней ходил! Потом вижу – потенциал убит. Говорю Виктору Маматову: "Для 10 километров в биатлоне потенциала Тамары еще хватит. Если стрельбе научится – представляет большой интерес! Дадим ей два сезона?"

– Дали?

– Через год ко мне явилась: "Я в биатлоне не останусь!" – "Почему?" – "Порядок не тот, тренировки тоже. Какой бы вы деспот ни были, у вас все иначе…"

– Взяли обратно?

– Нет. На прежний уровень она бы уже не вернулась. А начнешь "жалеть" – будет хуже.

– Вы очень хорошо знаете, что такое женская дружба. Так что?

– Ребята, это страшно… Борьба не заканчивается на спортивной арене – продолжается и за ее пределами. При том, что с виду все – хорошие подружки! Но каждая старается подчинить себе другую девочку даже в быту, любым способом!

– Ваша идея – поселить Резцову и Егорову в одном номере на сборах?

– Моя.

– В чем соль?

– Несовместимость характеров – я думал, "сыграет". У меня было много таких экспериментов. Сразу скажу: меня коробят последние высказывания в прессе Резцовой. Прежде чем открывать рот, вспомни: сама-то что творила? Если у тебя рыльце в пушку – лучше обойди некоторые вопросы.

– Когда в 1997-м Егорову поймали на допинге, вы сказали: "Случай с Любой – чистейшая глупость". Почему?

– Да от бромантана вообще никакого эффекта! А главное, зачем Егоровой что-то принимать? Она и так была сильна. Без всякого допинга! Но чем меньше знаний у спортсмена, тем больше он верит постороннему окружению. Рядом с Любой крутились разные люди. Кто-то из них эту дрянь и подсунул.

– Вы ни о чем не догадывались?

– Абсолютно. Я не выгораживаю себя. Для меня действительно эта новость стала шоком.

– Егорова тогда была на пике карьеры – шестикратная олимпийская чемпионка, Ельцин вручил Золотую Звезду Героя России. Если б не дисквалификация, могла бы выиграть еще не одну Олимпиаду?

– Не факт. У Любы своеобразное мышление. В какой-то момент вместо того, чтоб сосредоточиться на работе, которая стабильно приносила результат, окружила себя личными тренерами, приживалками, экстрасенсами… Когда не хватает знаний, умения думать, анализировать, рано или поздно это приведет к проблемам. Не бромантан, так еще что-нибудь всплыть могло. Я-то категорический противник допинга! Меня часто спрашивают: "Ты давал или нет?" Вот как ответить?

– Честно.

– А это, смотря с какой позиции. Возьмем милдронат – им же пользовались все. Под запретом он не был. А теперь выходит, будто я применял допинг. Правильно? Или эритропоэтин. До 1995 года он не был запрещен.

– Все его жрали?

– Поголовно! Пошло не от нас, а из европейских велокоманд. Мне итальянские гонщики рассказали уже тогда. Эти лекарства придуманы не для спорта, а для лечения. Вот когда черту подвели, назвали препарат допингом: все, табу. Так я и относился. А вам хочу вопрос задать: тренировочный процесс – допинг или нет?

– Если довести до абсурда – допинг.

– Давайте обяжем всех тренироваться трижды в неделю. Чтоб находились в равных условиях. А кто будет тренироваться четыре раза – тот на допинге. Я не прав?

– Логика есть.

– Тогда со всеми своими тренировочными объемами скажу: да, я-то, оказывается, не тем занимался… А если серьезно, спорт высших достижений постоянно идет по грани. Вечный поиск восстановительных средств, которые не запрещены. Находят на какое-то время. Потом это средство, искусственно повышающее работоспособность, запрещается. Ищут другое. Замкнутый круг.

Александр ГРУШИН и Анфиса РЕЗЦОВА. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ
Александр ГРУШИН и Анфиса РЕЗЦОВА. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ

РЕЗЦОВА

– Самый потрясающий организм, с которым сталкивались? С феноменальными врожденными данными?

– Сметанина, Резцова… Но у Анфисы характер взбалмошный. Это и помешало. Если б по-другому тренировалась, завоевала бы намного больше медалей.

– Кто перед Олимпиадой в Калгари отправил ее делать аборт?

– Не знаю. Я к этому точно отношения не имел.

– Анфиса жаловалась в интервью: "Тренеры и чиновники, отвечавшие за зимние виды, шумели: "На носу олимпийский сезон! Уходить в декрет не имеешь права! Сборная на тебя рассчитывает!"

– Все, что слышите от Резцовой, делите на два. Как минимум. То про допинг что-нибудь ляпнет, то…

– … Про постель. Через которую в 90-е биатлонистки якобы попадали в сборную.

– У Резцовой и раньше-то в голове ветер гулял. Думал, хоть сейчас повзрослела, а она… Прежде, чем делать такие заявления, оскорблять подруг, лучше пусть в себе покопается. Если я начну рассказывать, как Резцова тогда чудила, у вас уши завянут!

– А давайте.

– Нет уж. Не хочу! Я не из тех, кто любит копаться в грязном белье. Считаю это ниже собственного достоинства.

– Александр Тихонов посоветовал Резцовой "протрезветь". А вы что посоветовали бы?

– То же самое. Все правильно Тихонов сказал. Резцова такими откровениями в первую очередь себя позорит.

– В чем уникальность Сметаниной?

– Во-первых, невероятная аэробная производительность. В лыжах это главенствующий фактор. Средний показатель МПК – максимального потребления кислорода – достигал у нее 72-74 миллилитров на килограмм веса. А у Томы Тихоновой, например – 64-68 мл/кг. Во-вторых, Сметанина очень одаренна технически. В классике рядом с ней могу поставить лишь Нагейкину. Обе настолько координированные, что двигались по лыжне, как кошки. Легко, плавно, будто без усилий. Был у меня случай в Красногорске…

– Расскажите.

– Началась гонка на десять километров. Я время не засекал, да еще мазал лыжи, задержался. Потом выскакиваю, смотрю на Нагейкину – и в крик. Тренеры поворачиваются: "Ты что, обалдел? У нее отрыв – плюс тридцать!" – "Не может быть…"

– Вы думали – отстает?

– Ну да. Шла так мягко, что казалось – не выкладывается. А уникальность Сметаниной еще и в характере. В сборной ее воспринимали даже не как старшего товарища – как мать. Всем помогала, тушила пожары. Любой конфликт гасила в зародыше. Пока Рая оставалась в команде, разногласий между девчонками практически не возникало.

– Из лыжниц следующего поколения кто таким качеством обладал?

– К сожалению, никто. Все были заточены уже на себя. Индивидуалистки.

– Что помешало Вяльбе стать олимпийской чемпионкой в индивидуальной гонке?

– Я стараюсь не лезть в личную жизнь спортсменов. В своей бы разобраться… Если коротко – был период, когда Лена чувствовала себя свободной женщиной, и эти увлечения негативно влияли на тренировочный процесс. Сейчас-то у Лены все нормально, муж, дети. Сыну от первого брака в этом году уже тридцать исполнится. Такая махина! Недавно на дне рождения Лены подошел ко мне: "Александр Алексеевич, узнаете?" А я стоял, глазами хлопал.

– Почему Вяльбе уходила от вас к Николаю Зимятову?

– Не знаю, что двигало Леной. Просто подошла и объявила, что теперь будет тренироваться с Зимятовым. Месяцев через восемь попросилась обратно. Я ответил: "Никаких проблем". Конечно, мне было обидно. Но тренер должен не только вытирать слезы и сопли спортсменам. Еще уметь прощать им маленькие слабости. Со временем они сами поймут, где были не правы. Почему для ребенка дедушка и бабушка всегда хорошие? Многое позволяют, балуют. А тренер не может постоянно по головке гладить.

Елена ВЯЛЬБЕ и Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ
Елена ВЯЛЬБЕ и Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ

ВЯЛЬБЕ

– Любой тренер в женском коллективе сталкивается с ревностью.

– О, здесь тонкая грань. Я как рассуждал? Есть девчонки, которые уже обеспечены, на личном фронте все в порядке. К ним построже относился, потому что они вроде и так обласканы. А одиноких жалел, чуть больше внимания уделял. Им-то психологически сложнее. Мало того, что на сборах месяцами пашут, так еще дома никто не ждет. А в команде порой возникало недовольство. Не станешь ведь всем объяснять, что да как.

– Где же выход?

– Сейчас понимаю – нельзя, чтоб такие вещи в глаза бросались. Тогда и не будет разговоров, что тренер к кому-то лучше относится, к кому-то – хуже.

– Альфонсы вокруг лыжниц крутились?

– Разумеется. Фамилию одного из них назвать не могу. Человек заслуженный.

– Как вы с ним боролись?

– Гонял. Какое-то время со мной работал. Потом не подпускал.

– Ну и как его жизнь сложилась?

– Прекрасно себя чувствует. Но к сборной и сегодня отношения не имеет.

– Самые памятные женские слезы?

– Юная Вяльбе только-только попала в сборную. Бежит в группе лидеров. Тренировка тяжелая – то ли пять часов, то ли шесть. Пытается вперед вырваться, но ветераны придерживают: "Мы тут все медалями, как пудели обвешаны, а ты, соплюшка, куда лезешь?!" Морально подавить человека – тоже искусство. Лена ко мне подходит, по щекам слезы катятся: "Александр Алексеевич, что же делать?! Я хочу работать, а не дают…"

– Часто практиковали шестичасовые тренировки?

– Шесть – не предел. У меня иногда и по семь часов вкалывали!

– Господи. Зачем?!

– Борьба с утомлением. Нужно заставить организм работать на грани жизненного ресурса. Залезть в такие внутренние резервы, в которые сама суть человеческая не позволяет забраться. Для этого и нагрузка необходима экстремальная. Интенсивность тут не годится, можно сердце посадить. А вот большой тренировочный объем – безопасен. За неделю восстанавливаешься.

– Мы представляем, как нарушают режим в мужском коллективе. А в женском?

– У меня в команде дисциплина была ого-го! Разве что в конце сезона девчонки позволяли себе расслабиться. Выпьют чуть-чуть – начинают петь, танцевать, дурачиться. Вот когда с мужской сборной работал, на первых порах насмотрелся всякого.

– Например?

– Сбор на юге, ужин. Вызывают меня к телефону, Москва на проводе. Через пятнадцать минут возвращаюсь в столовую – два парня в стельку! Когда успели? Один голову в миску с салатом уронил, второго заботливые товарищи в номер поволокли.

– Отчислили?

– Естественно. Потом на севере два орла отличились. К ночи ближе накануне выходного дождались, когда с тренерами в баню пойду, вызвали такси – и в гостиницу. Там ночной бар. От нашей базы – километров тридцать. Внезапно в парилку милиция заглядывает: "Кто из вас Грушин?" – "Я. В чем дело?" – "Одевайтесь. Поехали. Сейчас сами увидите". На уазике привозят в гостиницу. Заходим в номер – а там все в крови! Стены, пол, простыни…

– Картина.

– Оказывается, ребятки напились, решили "брататься". Один взял нож, сделал надрез на руке. Другой в последний момент то ли испугался, то ли передумал. А кровь-то хлещет. Шум-гам. Прибежала администратор, в ужасе позвонила и в "скорую", и в милицию.

– Чем кончилось?

– Наутро привезли этих бедолаг. Объясняю расклад: "Ребята, жизнь вам ломать не хочу. Знаю, у себя в регионе каждый из вас со дня на день должен квартиру получить. Если выгоню с позором – ничего не дадут. Поэтому возвращаетесь домой, говорите своему руководству, что Грушин – хе…й тренер, его методика не устраивает. Переходите на индивидуальную подготовку. Когда ваши начальники мне позвонят, идею поддержу. Но о сборной забудьте.

– Получили квартиры?

– Да. С лыжами давно закончили, но у нас до сих пор нормальные отношения.

– Александр Кравцов говорил нам когда-то: "Из знаменитых лыжников прошлого Леша Прокуроров по человеческим качествам – номер один. Простой, внимательный, порядочный…"

– Да, парень удивительный. Добрый, светлый, начитанный. Гибель Прокуророва в октябре 2008-го потрясла всех.

– Были на похоронах во Владимире?

– Конечно. Видел место, где его машина сбила. Лешу в Москве ждали, рано утром спешил на электричку. Переходил дорогу недалеко от станции, а тут из-за угла "Жигуль", водитель пьяный. За ночь горючего не хватило, поехал в магазин за догоном. Все, насмерть.

– Посадили?

– По-моему, ненадолго. Какие-то связи у него оказались. Добился досрочного освобождения. Вы же знаете, наш суд – самый гуманный в мире. Наворуешь миллиарды – амнистируют. А за бутылку водки впаяют срок.

РЕАНИМАЦИЯ

– В середине 80-х в сборной СССР появился психолог Владимир Рекунов. Ваша инициатива?

– Что вы! Я эту публику вообще не воспринимаю. На мой взгляд, никто не знает спортсмена лучше, чем тренер, который для него и психолог, и диетолог, и отец родной. А Рекунова Спорткомитет рекомендовал. Он работал с лыжниками, двоеборцами, конькобежцами. Психолог очень сильный, не шарлатан.

– Как вы это поняли?

– Убедил одну девчонку подстричься наголо, например.

– Зачем?

– Не в курсе. В сборной ее уже не было. Может, кому-то Рекунов и помог, но в основном с этим человеком связана куча забавных историй. На Олимпиаде в Калгари перед "двадцаткой" сидел в номере с лыжницей. На гонку настраивал, руками водил. Вдруг приоткрылась дверь. Венцене просунула голову: "Что вы ерундой занимаетесь? Все равно завтра Тихонова выиграет!" Захлопнула – и убежала.

– Что было завтра?

– Тамара выиграла! Или чемпионат мира в Лахти. Рекунов на двоеборцев переключился. У них эстафета в разгаре, вся надежда на эстонца Аллара Леванди, бронзового призера Калгари. Я к себе на лыжах иду. Утыкаюсь в гору снега. Поднимаю глаза – там Рекунов стоит. Одна рука направлена к небу, другая за спиной. Спрашиваю: "Володя, что ты делаешь?" – "Не мешай! Я передаю Леванди энергию…" – "Да какая к черту энергия?! Его уже из шестерки выбили!"

– Смешно.

– Еще сбор в Бакуриани вспоминаю. Подъем, роллеры. Лопухов внизу рычит своим подопечным: "Быстрее! Мощнее!" А Рекунов наверху встречает их пассами, приговаривает: "Девочки, летайте! Парите! Как бабочки…"

– А вы?

– Подумал: "Если б этот товарищ в мою работу так влезал, я бы точно ему что-нибудь оторвал!" Сейчас пошла мода на психологов, диетологов… Допускаю, какую-то пользу приносят. Однако переоценивать их вклад не стоит. Как же раньше-то на овсяной каше да картошке все выигрывали? Самое главное в спорте – методика и тренировка. Не будешь пахать – ничего не добьешься.

– Прочитали интервью Нагейкиной. Она удивлялась – стали у вас проскальзывать слова: "Жалею, что в спорте работал, спортивная жизнь насмарку…"

– Это было после Солт-Лейк-Сити. 2002-й стал для меня Рубиконом. После той Олимпиады одолевала мысль: делаю что-то не так. То, что со мной там произошло, – сигнал!

– Ждем рассказа.

– День отлета. В аэропорту толпы, духотища. Все делегации улетают одновременно. Кое-как просочились через паспортный контроль, сидим, ждем. Кто-то позволил себе выпить, отметить окончание Игр.

– А вы?

– Я к тому моменту отказался от выпивки полностью. Как 50 лет стукнуло, завершил этот путь. Дал себе зарок – все, ни капли!

– Зачем?

– Много причин. В больнице лежал, с сердцем было плоховато. Уже 22 года – ни грамма, и душа не просит… Так вот, Солт-Лейк-Сити, аэропорт. Пью колу. Чувствую – что-то мне плохо. Хуже и хуже.

– Что стряслось-то?

– Думаю – сквозняки, наверное. А сознание уже уплывает. Часов шесть ждем – то рейс объявят, то отменят. Наконец пора в самолет, а я встать не могу! В сторону ведет, заваливаюсь набок! Кто-то кричит: "Человеку плохо". Доктор подбегает, что-то колет – захожу в салон. И отключаюсь. Следующая картина – лежу на полу, вокруг врачи колдуют…

– Ссадили вас?

– Не сразу – добрел до места своего. У народа после Олимпиады эйфория, никто на меня внимания не обращает. Самолет идет на взлет, мне совсем худо. Теряю сознание. Борт возвращают, меня на носилки – и в "скорую". А теперь о чудесах.

– Если можно.

– В Солт-Лейк-Сити лучший в мире научно-исследовательский институт по язвенным делам. Никогда машина оттуда не дежурила в аэропорту. А тут послали, меня сразу доставили в эту клинику – где и выяснилось, что я чудом не перекинулся. Два литра крови потерял, в "неотложке" была практически клиническая смерть. Давление на нуле, чудом откачали. Представляете набор совпадений – если б рейс не задержали? Если б в другую клинику попал? В этой цепи одна мелочь не сработала бы, и все, я – труп.

– Сколько провалялись в реанимации?

– Три дня. А через полгода к нашим врачам пошел на осмотр, у них глаза на лоб: "Это что?!" Американцы так все залечили, что даже проколов не осталось.

– Какой ж вам счет выставили?

– Понятия не имею. Ко мне в больницу Самаранч приезжал, навещал. Сказал, что МОК все расходы взял на себя. Чудом я выскользнул из паршивой ситуации и решил – хватит тренировать! Сигнал сверху услышан, надо заканчивать.

Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ
Александр ГРУШИН. Фото Юрий ШИРОКОГОРОВ

ЗАЯЦ

– Леонид Федун рассказывал: "В 1990-м из-за сильной метели неделю не мог вылететь из Сургута. Все это время жил под лестницей в аэропорту. В ящике из-под телевизора…" Знакомая история?

– На неделю в аэропорту я не зависал. Максимум – три дня. В Магадане, в середине 80-х.

– Тоже не подарок.

– Коробки не было. Спал на скамеечке. Или на полу, закинув сумку под голову. Проснешься – идешь в буфет. Чаек, кофеек…

– …Коньячок?

– Э-э, нет. В СССР как раз началась антиалкогольная кампания. Спиртное исчезло с прилавков. Захочешь – а не выпьешь. Народ в аэропорту по всякому убивал время. Кто-то карты достал, кто-то домино. Но я с азартными играми еще в студенческие годы завязал.

– Был печальный опыт?

– Да. Проиграл 250 рублей. Огромная сумма! Чтоб расплатиться, где я только не работал! Вагоны по ночам разгружал, на лето в стройотряд завербовался. В Казахстане коровники строил, зерноочистительные агрегаты. Когда наконец долг вернул, пообещал себе: "Больше никаких азартных игр!"

– Охота и рыбалка – ваша тема?

– На охоту ездил, но зверей не убивал. Только раз искушение было. Шел по просеке, вдруг заяц выскочил. Увидел меня, с перепугу на задние лапы встал, замер. Пока я ружье с плеча снял, пока прицелился… "Бу-бух!"

– Мимо?

– Ага. Дым рассеялся, смотрю – заяц так и стоит. Ошарашенный. Зато через несколько секунд ка-а-ак даст деру! А я подумал: "Ну и слава богу!" С рыбалкой тоже не сложилось. Могу часок с удочкой посидеть. Поймаю две-три рыбешки – и теряю интерес. Не понимаю тех, кто бидонами таскает. Куда? Зачем?

– Разделяем ваше мнение.

– А кому-то и ведра мало. Был у меня знакомый тренер, фанат рыбалки. Приехали на озеро. Клев сумасшедший. Я часок половил – надоело. Он же тащит и тащит. Складывает в огромный бачок. Спрашиваю: "Куда нам столько?" – "Пусть будет". Ладно, сидим. Начинаю потихоньку рыбу в воду отпускать. В какой-то момент тот поворачивается, в бачок заглядывает – там два карасика.

– С кулаками на вас полез?

– Был близок. Но я успел удрать.

– Сколько раз вас приглашали за границу?

– Ой, вариантов хватало. И в Китай звали, и в другие страны. Однажды был уже в шаге от переезда в Австрию. Контракт предложили шикарный. Зарплата – десять тысяч долларов чистыми, плюс дом, машина, вся социалка…

– Что удержало?

– Жена и две дочки сказали: "Мы никуда не полетим. Нам дома хорошо". А супруга добавила: "Вот представь, приезжаешь ты с австрийской сборной на Олимпиаду. Встречаешь свою бывшую команду. Но ты теперь по ту сторону барьера. Как будешь в глаза им смотреть?" Все, я закрыл тему – как с выпивкой. Раз и навсегда.

18
Газета № 7410, 04.08.2017
Материалы других СМИ
Материалы других СМИ
Some Text
КОММЕНТАРИИ (18)

баламошка

"– Как-то в электричке ехал к друзьям, в районе Пушкино вижу – к женщине двое пристают. Я заступился. Не ожидал, что кроме этих в компании еще человек шесть. Полемика вышла звонкая, народу полный вагон, но ни один на защиту не встрял – Сильно вас помяли? – От души. Зубы выбили. – А милиция? – Я не жаловался. Не имею такой привычки. На ближайшей станции ребята выскочили, побежали. Кого там искать? Где?"///////////////////////////////Молодец!!!

23:55 22 августа

\AleXiuS/

Как всегда - прекрасное вью! И как почти всегда - мало ((

18:23 4 августа

Bache Gabrielsen

Здорово. Интересно и поучительно. В общем, женщины - это наше все. Во всех смыслах :)

13:14 4 августа

Rusalex

Интересно. Спасибо.

12:53 4 августа

Vlad_kz

Slim Taller Дочитал до фамилии Кобзон и дальше побрезговал читать. 10:26 --------------------------------------- А надо было почитать. Там дальше ещё фамилия "Федун" есть. :-)

11:56 4 августа

Аналитег

"А супруга добавила: "Вот представь, приезжаешь ты с австрийской сборной на Олимпиаду. Встречаешь свою бывшую команду. Но ты теперь по ту сторону барьера. Как будешь в глаза им смотреть?" Все, я закрыл тему – как с выпивкой. Раз и навсегда." Это люди той закалки. Вроде бы ты никого не предал. Вроде это только работа, но жена нарисовала такую картину что мужик всё сразу понял.))

11:46 4 августа

Golfer

Ох, сколько вспомнилось... Александра Алексеича знаю - страшно сказать - с 1976 года! И всегда он был трудяга и честнейший человек.

11:34 4 августа

goreotuma

в целом любопытно

11:13 4 августа

Slim Taller

Дочитал до фамилии Кобзон и дальше побрезговал читать.

10:26 4 августа

Красноармеец К

Класс!

09:45 4 августа

джо

И все-таки надо было про Резцову пару историй рассказать, на место поставить,отрезвить.

09:01 4 августа

rus_deutsch

мужик, чо... столпище! здоровья и долголетия!

07:25 4 августа

Посторонний_

Да, вот это дядька. Как-то нынче поизмельчал народ, что бы не говорили... Послушаешь этих тренеров биатлонных - после каждого сезона только оправдания никчемные...

07:04 4 августа

kolobok27

Да ну, хороший формат. Всегда стараюсь читать

06:33 4 августа

Andre_Saratov

Это вам не женская лига!

06:22 4 августа

Таки да

Прекрасное интервью.

04:24 4 августа

kilhaner

Тошнит - не читай. интересное интервью.

02:38 4 августа

Ivan Jackson

монте-кристо вот вам оно!!! про великую сталинскую эпоху!!! кушайте!!!)))

00:36 4 августа