21:30 26 апреля | Допинг
Газета № 7619, 26.04.2018

Арбитр CAS - о показаниях Родченкова

Михаэль ГАЙСТЛИНГЕР. Фото REUTERS
Михаэль ГАЙСТЛИНГЕР. Фото REUTERS

Арбитр Спортивного арбитражного суда (CAS) Михаэль Гайстлингер впервые после публикации мотивировочной части рассказал, как принимались решения об оправдании российских спортсменов, подозревавшихся в допинговых нарушениях на Олимпийских играх-2014 в Сочи.

Австриец Михаэль Гайстлингер входил в состав панели арбитров CAS, которая рассматривала дела 39 россиян, обвиненных в манипуляциях с допинг-пробами во время Игр в Сочи. Арбитры полностью оправдали 28 наших спортсменов и еще 11 признали виновными. Этот вердикт вызвал огромный скандал. Международный олимпийский комитет и Всемирное антидопинговое агентство заявили, что суд мешает им бороться за права "чистых спортсменов", и в итоге оправданные атлеты все равно не были допущены до Олимпиады в Пхенчхане. Из четырех арбитров CAS особенно досталось профессору Зальцбургского университета Гайстлингеру, которого обвинили в политических симпатиях к России. До публикации мотивировочной части вердикта австрийский судья отказывался отвечать на критику, но после появления документа согласился озвучить свое мнение специально для "СЭ".

БАХ НАВЕРНЯКА ИЗМЕНИЛ СВОЕ МНЕНИЕ

– Мистер Гайстлингер, из первых опубликованных мотивировочных частей складывается впечатление, что решающую роль сыграло наличие или отсутствие избыточной концентрации соли в пробах. То есть те, у кого, как у Александра Зубкова, соли было много – признаны виновными, а те, кто, как Александр Легков, имели только царапины на пробирках – оправданы. Это так?

– В ситуации с солью мы выслушали мнения экспертов с обеих сторон – спортсменов и МОК. Они все сошлись во мнении, что такую концентрацию невозможно объяснить какими-то физиологическими причинами. Соответственно, нам нужно было объяснение, откуда взялось такое количество соли в пробах Зубкова. Иных версий, кроме как манипуляции, мы не услышали.

– Почему, как мы узнали из опубликованных решений, дела каждый раз рассматривали разные панели арбитров CAS?

– CAS провел долгие переговоры с представителями спортсменов и согласовывал кандидатуру каждого арбитра по каждому из 39 дел. Лично я попросил не ставить меня в панели, которые рассматривали дела биатлонистов, лыжников и конькобежцев. Дело в том, что ранее я был генеральным секретарем Международного союза биатлонистов (IBU) и мог дать повод сомневаться в своей объективности. С лыжной федерацией я активно сотрудничал в период той моей работы. В коньках я сейчас являюсь одним из юридических консультантов международной федерации. Так что я участвовал в рассмотрении дел бобслеистов, скелетонистов и хоккеисток.

– Какое решение лично для вас оказалось самым тяжелым?

– Они все были очень непростыми. Не могу сказать, что какое-то одно дело выделялось, во всех были крайне запутанные обстоятельства. Хочу поблагодарить трех остальных членов панели: во всех делах они были крайне профессиональны. Вместе мы смогли принять решения, которые считаем верными.

– Вы понимали, что оправдательный вердикт в отношении российских спортсменов будет бомбой, которая взорвет спортивный мир?

– Мы отдавали себе отчет, что, если не согласимся полностью с решениями дисциплинарной комиссии МОК – какая-то реакция последует, это очевидно. Точно так же была бы реакция противоположной стороны, если бы мы не прислушались к позиции спортсменов. В таких делах всегда важно быть предельно этичными. Ведь речь идет о человеческих судьбах. Они повернулись сейчас в ту или иную сторону не конкретно из-за нас, а из-за тех обстоятельств, которые мы рассматривали.

– Что скажете о бурной реакции на ваши решения президента МОК Томаса Баха, который призвал реформировать CAS и резко критиковал вашу работу?

– Я думаю, эти слова были сказаны мистером Бахом на эмоциях. Убежден, что в итоге, изучив мотивировочные части и наши доводы, он изменил свое мнение. И сейчас он бы отозвался о решениях совсем иначе, чем непосредственно после того, как они были озвучены.

НЕПОНЯТНО, ЗАЧЕМ ПАУНД КРИТИКУЕТ СТАТЬЮ ПРО КРЫМ

– Сразу после публикации решений член МОК Ричард Паунд критиковал лично вас, в частности, за то, что вы изначально занимаете пророссийскую позицию, поддержав присоединение Крыма к России.

– Насколько я понимаю, Паунд имел в виду статью, которую я опубликовал в немецком журнале по международному праву. Там шла речь о юридических аспектах присоединения Крыма. Я провел анализ ситуации и выразил мнение, что Россия не нарушала принципов международного права и приняла абсолютно легальное, правомерное решение. Я готов повторить это и сейчас. Не совсем понимаю, почему господин Паунд берется судить о той статье. Насколько я знаю, он, в отличие от меня, на международном праве не специализируется. Поэтому я не могу рассматривать его критику как мнение специалиста в данной области.

– В любом случае, какая разница, что вы думаете о присоединении Крыма, если речь идет о допинговых делах российских спортсменов?

– Абсолютно с вами согласен. Он сравнивает две абсолютно разные сферы – спортивное право и международное право. Не вижу между ними никакой связи.

– Какие у вас лично отношения с господином Паундом?

– Мы встретились в Пхенчхане на эскалаторе, поздоровались, но такое ощущение, что он меня не знает в лицо. На мне просто была аккредитация с фамилией.

– Он также обвинял вас в том, что вы не признаете доклад Макларена. Что вы думаете по поводу того, насколько этому докладу можно верить?

Предпочту не отвечать на этот вопрос. Могу только сказать, что мы тщательно изучили все доказательства, которые содержатся в докладе и использовались МОК для принятия решений. Также профессор Макларен участвовал в качестве свидетеля в слушаниях CAS. Он подробно объяснил свои выводы и методологию. Естественно, мы отнеслись к этой информации со всей серьезностью и использовали ее в процессе принятия решений. Но одного доклада Макларена недостаточно, чтобы установить вину конкретного спортсмена.

РОССИЙСКИЙ СПОРТ МОЖЕТ ЖИТЬ БЕЗ ДОПИНГА

– Что вы в целом думаете сейчас о ситуации вокруг российского спорта? Учитывая грядущие разоблачения на основании полученной ВАДА электронной базы данных (LIMS), у нас остаются шансы поехать на Игры-2020 в Токио?

– ВАДА располагает, как известно, копией базы данных. Чтобы использовать ее в суде, им придется объяснить, где находится оригинал и каким образом он применялся. Если против спортсмена не будет никаких других улик, кроме LIMS, доказать его вину будет крайне сложно. Если говорить о ситуации в целом, лично для меня был очень важен тот факт, что Олимпийский комитет России признал: на Играх в Сочи что-то было не так. Если уж ОКР так говорит, значит, что-то там точно было неправильно. Сейчас вам необходимо заставить мир поверить, что все ошибки прошлого исправлены и больше не повторятся. Убежден, что российский спорт может жить без допинга. У вас одна из сильнейших спортивных наций, огромные традиции. Российским спортсменам не нужна химия, чтобы побеждать.

– Как вам кажется, российские спортивные власти адекватно реагируют на происходящее? Что вам вообще известно о реформах в антидопинговой сфере, которые происходят у нас в стране?

– Я слежу за изменениями в законодательстве. Проделана большая работа, и важно, что касается она не только уровня спортсменов-олимпийцев, но и тех, кто пока еще только на подходе к таким результатам.

– Вплоть до 2008 года вы работали генеральным секретарем IBU вместе с Андерсом Бессебергом. Что думаете о последних обвинениях австрийской полиции и ВАДА в его адрес?

– Мне сложно комментировать события, уже когда я покинул организацию. Но непонятно – хотя ничего нельзя исключать – каким образом могли происходить манипуляции с пробами. В период с 2011 по 2015 годы ВАДА собирало данные спортсменов для паспортов крови. В системе все происходило автоматически и было прозрачно. Я не могу себе представить, как этими данными можно было манипулировать, если они находились под полным контролем ВАДА и системы ADAMS. Честно говоря, это какая-то загадка.

Газета № 7619, 26.04.2018
Материалы других СМИ
Материалы других СМИ